Сумерки

Я думала о том, что сказал Эдвард: рыжеволосая побывала дома у Чарли и в школе — там, где можно было найти мои данные.

— Как ты до нее дозвонишься?

— У них нет постоянного номера, кроме домашнего, но она регулярно проверяет сообщения.

— Джаспер? — спросила Элис.

Он задумался. — Наверное, ничего плохого не будет. Только не говори, где ты, разумеется.

Я тут же схватила телефон и набрала знакомый номер. После четырех гудков раздался бодрый голос мамы, призывающий оставить сообщение.

— Мам, — сказала я после гудка. — Это я. Слушай, я хочу, чтобы ты кое-что сделала. Это очень важно. Как только прочитаешь сообщение, перезвони мне на этот номер. — Элис уже писала номер на обратной стороне рисунка. Я дважды прочитала его, тщательно выговаривая цифры. — Пожалуйста, ничего не делай, пока не поговоришь со мной. Не волнуйся, все в порядке, просто мне надо поговорить с тобой как можно скорее, неважно, в какое время, хорошо? Я люблю тебя. Пока.

Я закрыла глаза и изо всех сил помолилась, чтобы никакая перемена планов не привела ее домой раньше, чем она получит мое сообщение.

Устроившись на диване, я придвинула к себе тарелку с оставшимися после обеда фруктами, предчувствуя мучительно долгий вечер. Я подумывала о том, чтобы позвонить Чарли, но не понимала, должна ли я уже прибыть домой или еще рано. Я сосредоточилась на новостях, особенно на сюжетах из Флориды: забастовки, ураганы, атаки террористов — что угодно, что могло бы заставить их вернуться раньше времени.

Бессмертие, должно быть, дарует бесконечное терпение. Ни Джасперу, ни Элис не нужно было никаких занятий. Иногда Элис рисовала те или иные детали темной комнаты, какие ей удавалось различить в тусклом свете телеэкрана. Но, покончив с этим, она просто села и уставилась в стену своими неподвластными времени глазами. И Джаспер тоже, казалось, не испытывал никакой потребности мерить шагами комнату, выглядывать на улицу из-за занавесок или с криками выбегать за двери, как я бы делала на его месте.

Видимо, в ожидании телефонного звонка я уснула прямо на диване. Холодное прикосновение рук Элис, которая переносила меня на кровать, ненадолго разбудило меня, но я снова провалилась в сон еще до того, как моя голова коснулась подушки.

Когда я проснулась, было еще слишком рано — наверное, мои ночи и дни начали постепенно меняться местами. Я лежала в постели и прислушивалась к спокойным голосам Элис и Джаспера в соседней комнате. Они говорили настолько громко, что я смогла их услышать, и это было странно. Я поднялась с кровати и, пошатываясь со сна, пошла к ним.

Часы, стоявшие на телевизоре, показывали третий час ночи. Элис и Джаспер сидели рядом на диване, Элис снова рисовала, а Джаспер смотрел на ее рисунок. Они даже не взглянули на меня, целиком поглощенные процессом.