Сумасшедший декабрь (СИ)

 — Чувствую, как подходит ко мне, тоже смотрит в окно, приподнимая за плечи. — Пойми, нельзя мне сейчас тормозить, иначе все связи растеряются, а у меня только начало все налаживаться. Кредиты сами себе не выплатят.

Гладит меня по спине. А я напрягаюсь.

— И что теперь делать? — с грохотом ставлю чашку на подоконник. Молчим. Юра такой неожиданно ласковый, гладит меня, плечи разминает.

— Я придумал. Давай мы сегодня съездим с Элей и привезём мою маму. Она все равно собиралась к нам на Новый год. Мама очень хотела понянчиться с внучкой. Будет время сблизиться, пообщаться, — с энтузиазмом предлагает он.

— Да там уже все хорошо. Операция несложная. Таскать Эльку на руках не нужно. Думаю, мама будет только рада.

Молчу. Да, это выход.

— Ну Крис… — целует меня в щеку. — Мышка, — накрывает ладонями мой живот, прижимает к себе. — Ну прости меня. Я вчера перебрал. Этот джин такой крепкий, да и с коньяком смешал, — оправдываться. — Я храпел да? — намекает на мою ночёвку не в нашей кровати.

— Да, — отвечаю, пытаясь вырваться из его объятий. Не отпускает, выправляет водолазку из брюк, поглаживая живот, ныряя пальцами под пояс, целует в шею через водолазку, в те места, где оставил засосы Максим.

— Что ты делаешь? — веду плечами, пытаясь все это прекратить. Раньше я бы даже удивилась такому напору и ласке. Юра считает себя виноватым и пытается замазать свои косяки сексом.

Не могу даже потерпеть, как часто это делаю. И дело не в нем, дело во мне…

— Я на работу опоздаю, — стараюсь сильно не дергаться и мягко избежать секса.

— Не опоздаешь, у нас есть минут десять, — расстёгивает молнию на моих брюках. — Мы быстренько. Хочу, не могу, давление с похмелья шпарит, — усмехается, пытается стянуть с меня брюки.

— Нет! — в какой-то панике вырываюсь, отхожу подальше, торопливо заправляя водолазку, и застёгиваю брюки.

— Крис, ты чего? — смотрит на меня в недоумении. Не привык к моим отказам. Мне всегда было проще дать ему, чем объяснять, почему нет.

— Не хочу быстренько! — срываюсь на эмоции. — Я хочу долго, очень долго. Чтобы меня любили! Любили мое тело, оно у меня есть, и я очень хочу почувствовать себя… — срываюсь я. Закусываю губы, отворачиваюсь к зеркалу, недоговаривая. Внутри словно все взрывается и кипит. Поправляю одежду, прическу.

— То есть тебя не устраивает наш секс? — Молчу.

Давно не устраивает.

Я просто ничего не чувствую, кроме дискомфорта.

— Юр, я женщина, и у меня все по-другому. Мое удовольствие — оно в голове. И по-быстрому ну никак не получается.

— А языка у тебя нет, что ли?! — тоже взрывается, повышая голос. — Сказать ты мне об этом не могла?

— Все, я на работу. Вечером поговорим. Не разрешай Эле много ходить. По лестнице пусть не спускается. На руках ее носи.