Сумасшедший декабрь (СИ)

Осматриваюсь.

В зал выходит Кристина с тортом, который уже в коробке. Выразительно меня осматривает, молча берет в баре голубую ленту, перевязывая коробку красивым бантиком. Вытаскивает какую-то бумажку и что-то пишет.

— У тебя лицо в креме, — сообщаю ей. Поднимает на меня глаза.

— Где? — начинает тереть щеки. Перевешиваюсь через стойку, тяну руку к ее лицу.

— Не двигайся, — прикасаюсь к ее скуле, потираю пальцами. На самом деле там ничего нет. Я просто хочу ее касаться. Кожа на ее лице нежная, бархатная. Замирает, хлопая ресницами. Увлекаюсь, веду пальцами к шее. И ведь мне теперь мало прикосновения, хочу заменить пальцы губами.

— Максим! — отшатывается от меня, сжимая губы. Возвращается Рита, посматривая на нас, прищурив глаза. Берет мой кофе и рисует на пенке снежинку из какао.

— Пожалуйста, — ставит передо мной чашку.

— Спасибо, Риточка, — подмигиваю девушке. Кристина окидывает нас строгим взглядом, дописывая что-то в своей бумажке.

— Рит, торт заберут в десять, заказ уже оплачен.

— Хорошо, Кристина Витальевна.

— А ты, как закончишь прохлаждаться, зайди, если не затруднит, поработай, — обращается ко мне Кристина и уходит.

— Строгая она у вас, — ухмыляюсь, отпивая кофе.

— Да нет, Кристина Витальевна хорошая. Ее эклеры — это преступление против фигуры. Но устоять невозможно, — смеётся девушка.

И не только эклеры. Эта королева — вообще преступление. Доведёт меня до греха.

Допиваю кофе, вновь кладу в рот конфету и иду в цех. Кристина раздаёт указы подданным.

— Максим, в твои планы входит обучение, или предпочитаешь выполнять только подсобную работу? — спрашивает она меня. А я смотрю на ее губы. Они как спелые вишни, такие чувственные, и мне хочется их попробовать. Не просто пробовать, мне хочется их сожрать. Мне вообще с каждым днем все больше и больше от нее хочется. Я пипец какой голодный.

Валить мне отсюда надо.

— Максим? — приводит меня в себя.

— Если учить будешь ты, я весь твой.

Вздыхает, словно я ее достал.

Ну что ты, моя королева, я же еще даже не начинал. Поверь, я держу себя в руках.

— Пойдём, — предлагает пройти к столу. — Начнем с классического бисквита.

— Как скажешь, — встаю рядом, как можно ближе, касаясь плечом ее плеча. Пахнет от нее… тонко… жасмином. Демонстративно вдыхаю глубже.

Кристина загружает в специальную машину ингредиенты, комментируя действия. Слушаю. Но ни хрена не запоминаю. Я слышу только ее голос, смотрю на ее руки и дышу жасмином…

— Выпекаем около пятидесяти минут, — закачивает она, помещая бисквит в печь. — Есть вопросы?

— Да. Сколько лет ты замужем?

— Это не имеет никакого отношения к делу, — снова строгая, отшивает меня, как пацана. — Тренируй свое красноречие с ровесницами, — ставит на место.

— Там все оттренировано.