Сулейман. Я выбрал тебя (СИ)

Не позволяю, не выпускаю из своего плена. Хватаю за подбородок, целую вкусные губы. Маша медлит лишь секунду, а потом отзывается, впускает меня. И я срываюсь с цепи, подобно псу, которому разрешили все.

Целую, сплетая наши языки, и кайфую от того, как плывет ее взгляд. Пьяная моя девочка. Мной пьяная.

– Пожалуйста, – хнычет, виляя попой, а я балдею, как у нее ножки дрожат.

Дотягиваюсь губами до груди, целую, втягиваю соски в рот по очереди, заставляю их краснеть и превращаться в тугие камушки. Зарываюсь в волосы, сжимаю, тяну на себя, кусаю губы, глотая ее всхлипы, кайфую от того, как царапает мою грудь от нетерпения, как дрожит в моих руках, как ластится, как чувствует меня и мою жажду. Приподнимаю ее за бедра и в порыве резко насаживаю на себя.

– А-аах! – вскрикивает.

Черт! Это выходит не по плану – резко, грубо, глубоко, до потемнения в глазах. По ее телу прокатывается дрожь. Тяну на себя, целую нежно, чувственно, аккуратно, пытаюсь сгладить грубое вторжение.

– Двигайся сама, как хочешь, – шепчу и обхватываю ее талию, не помогаю, просто стискиваю пальцы, наблюдая, как колышется ее грудь, как приоткрываются губы, как порхают ресницы, когда она медленно и плавно покачивается.

В сексе я привык задавать темп и всё контролировать, и это мучительно, невыносимо, когда хочется рваться вперед, ускорятся, а нельзя. И я по-мазохистски кайфую от нашей чувственной ванили, скольжу по грани, плаваю на волнах нашем общей эйфории и мечтаю задержаться в этом состоянии подольше.

– Умница. Да, вот так, – упираюсь затылком в изголовье и закрываю глаза. – Откинься, прогнись, ножки шире, – немного корректирую позу и просовываю пальцы между ее губ. – Оближи.

Слушается мгновенно. Горячий рот обхватывает фаланги, игривый язычок исполняет хитрый танец, а я еле сдерживаюсь, чтобы не сорваться.

Нет, сначала моя девочка.

Вынимаю пальцы и накрываю ими пульсирующий бугорок. Аккуратно поглаживаю чувствительное место, слегка, не доводя до финала, но вынуждая ускорять темп, ловить ритм, закатывать глаза и глотать воздух.

– Кончи для меня, сладкая, – голос пропадает, к чертям.

А Машка…

– Не могу, – чуть не плачет, и дергается, когда по животу рукой веду.

Страстная, до одури накаленная и беспомощная.

– Я помогу, – шепчу в искусанные губы и ловлю затуманенный взгляд.

Обхватываю ее бедра. Тяну на себя и вдалбливаюсь снизу. Резко, быстро, глубоко, жёстко. Как хочется мне. Впиваюсь в пухлый рот, слизываю стоны нашего общего безумия. Сердце истошно колотится, тело горит, пах болезненно сводит. Все так остро, чувственно, на грани…

Маша улетает первая, выгибается, стонет и содрогается, сжимая мой член спазмами оргазма. Я за ней, на последнем глубоком рывке.