Сулейман. Я выбрал тебя (СИ)

Все три с половиной оставшихся до конца рабочего времени часа сама себе напоминаю львицу, бегающую из угла в угол клетки, порыкивающую и смотрящую вдаль. Я же поглядываю на телефон, хоть и понимаю, что Султанов обещал лечь спать, а решить вопрос по мобильному позже.

В 17.55 звучно выдыхаю и сворачиваю еще с утра открытое окно на мониторе. Выключаю системник и иду одеваться. Говорят, родные стены лечат, вот и проверю на практике. Пойду домой и попробую переключиться на что-то иное. Да хоть той же уборкой займусь. Всё отвлекусь.

Ровно в 18.00 сбегаю с крыльца здания и прямой наводкой лечу в квартиру, но у самого подъезда вспоминаю, что дома нет хлеба, и разворачиваю ноги в сторону продуктового. Не хочу сегодня готовить, сделаю горячие бутерброды, и красота. Значит, тостовый хлеб куплю обязательно.

В магазине очередь, но небольшая. И эта задержка будто приводит мысли в порядок. Впереди меня бабулька и мальчишка-школьник с пачкой чипсов, я третья. Старушка суетливо, слегка непослушными руками выкладывает на ленту четыре пачки корма для кошек, пакет молока и половинку хлеба. Не знаю, почему концентрируюсь на ее продуктах. Скорее, от нечего делать или потому что мысленно ее подгоняю.

– Сто девяносто два рубля. Наша карта есть? – кидает, не глядя, ушатанная за день кассирша.

– Нет, милая, – бабулька шарит по карманам и отрицательно качает головой, – вот деньги протягивает морщинистую ладонь со слегка скомканными купюрами и монетами.

– Мне так неудобно, кладите на подставку, – фыркает работница торговли.

– Конечно, – бабушка теряется, но выполняет.

Даже бумажную деньгу пытается расправить.

– У вас тут не хватает. Еще тридцать рублей надо, – недовольство от задержки очереди прорывается в звонком голосе кассирши.

– Ой, а больше нету.

– Значит, что-то оставляйте. Я сейчас старшего кассира позову, будем отменять позицию, – ворчит продавщица и поглядывает на очередь, – вон какую толпу собрали, а люди с работы уставшие. Зачем было столько кошечьей еды набирать?

Бросает с упреком, явно ожидая поддержки от других. Но, странное дело, все, как и я, лишь смотрят, но комментировать отказываются."

"– Так на четыре дня взяла, милая, до пенсии чтобы хватило. Барсику другая еда не идет, болеет он, – спокойно объясняет престарелая женщина и подрагивающей рукой убирает хлеб. – Так денег хватит?

Кассирша сверяется по компьютеру и кивает.

– Да.

– Не надо ничего убирать, я добавлю, – раздается в притихшей очереди голос мальчишки, что стоит впереди меня. – Вот.

Протягивает он пятидесятирублевую бумажку.

– Ой, родненький, да как же, не надо, тебе нужней, – бабулька даже краснеет от неожиданности.

А меня как током пробивает, когда соображаю, что она молоко на ленте для кошки оставила, а себя хлеба лишила.