Сухарева башня

Опалин чертыхнулся, вернулся в желтоватое обшарпанное здание и там дочитал то, что его интересовало. Из бумаг следовало, что ввиду сопутствующих обстоятельств дело собирались признать несчастным случаем, но тут подоспело заявление от Евлахова Аристарха Николаевича, отца девушки, с требованием провести дознание по всей форме. Опалин поглядел на крупные, твердые буквы и подумал, что этот Аристарх Николаевич, должно быть, человек решительный и шутить не любит.

«К Евлаховым в Глинищевский переулок или к Дымовицкому на Красную площадь? – думал Ваня, завязывая папку. – Ладно, поеду к Евлаховым… Сначала дело, а все остальное потом».

Дом, в котором жил работник Моссовета, мало чем отличался от других домов в этой части города. Машинально Опалин отметил, что неподалеку располагается моссельпромовская пивная, которая наверняка была центром притяжения местных забулдыг, но ведь при советской власти пиво пить не возбраняется. «Зайти, что ли, в пивную, попробовать разузнать насчет Евлахова?» – мелькнуло у него в голове. Но он инстинктивно чурался подобных мест и решил начать расспросы с дворника или управдома – как получится.

Дворника Опалин поймал возле ворот дома Евлахова, и разговорить его удалось довольно легко – с помощью пары папирос.

– Аристарх-то? Ну, Аристарх человек известный… Ничего плохого про него сказать не могу. Здоровается! Иные мимо шмыг с портфелем и даже не глядят в твою сторону. А он ничего…

– А дочь его ты знал?

– А что, у него несколько дочерей?

– Ха-ха! Так три девки у него. Галка старшая была, под трамвай угодила. А зачем он тебе?

– Я как раз и буду расследовать, отчего она под трамвай угодила, – признался Опалин. Дворник скользнул глазами по его лицу.

– Вишь ты! А что она угодила, так ничего хитрого тут нет. Жених ее бросил, – Он произносил слово через «а»: жаних.

У Опалина заныло под ложечкой. Не зря он предчувствовал, что с этой историей что-то не так. Получается, что Галина бросилась под трамвай, поссорившись с женихом, и теперь рассерженный отец будет пытаться этого жениха притянуть к ответу или хотя бы как-то испортить ему жизнь. Да, в уголовном кодексе есть статья о доведении до самоубийства, но применяется она крайне редко, потому что в таких делах много спорных моментов, которые можно трактовать по-разному.

– А кто ее жених? – спросил Опалин мрачно.

– Ванька Катаринов. Он в этом же доме живет, только на верхнем этаже, – пояснил дворник, махнув рукой с папиросой куда-то в сторону окон под крышей.

– Евлаховы на втором.

– Квартира коммунальная?

– Райская, – хмыкнул словоохотливый дворник. – Шесть комнат, две семьи. Хоромы!

– А вторая семья кто?

– Прокудин, инженер. Его отец до леворюции этим домом владел.