Судить буду сам

Поддерживая Эдильбекова с боков, приятели усадили его на заднее сиденье его «Лексуса», и машина, резко рванув с места, помчалась в ночь. Следом, спешно прибавляя ходу, ехал «Форд Мондео».

Корчась от пронизывающей все тело жгучей боли, Азамат вдруг стал биться, словно эпилептик, у которого начался внезапный приступ. Сидевшие по бокам Кысенков и Гаджиев со страхом наблюдали за происходящим.

– Б…! По-моему, еще минута, и ему вообще кирдык! – придерживая Эдильбекова за дергающееся плечо, испуганно выдавил Казбек.

– Туды его мать! – схватившись за стрелу, Арнольд одним рывком выдернул ее из спины Азамата и хотел выкинуть в окно, но его остановил окрик Гаджиева:

– Э! Ты что?! Это же улика! Брось вон на пол. Ща менты приедут, пусть ищут этого гребаного козла. Ставлю сто против одного, что это тот самый, кто подорвал Гену с Ромахой.

На сей раз боли Эдильбеков словно не почувствовал. Он сидел, скрючившись, с перекошенным лицом, ежесекундно корчась и дергаясь. При свете плафона было видно, как по его спине хлынула кровь, стекая на сиденье. Вытащив из кармана носовой платок, Кысенков прижал его к развороченной ране в спине приятеля.

Подлетев к воротам больницы, сидевший за рулем Мовладов несколько раз нажал на сигнал. Выбежавший из сторожки вахтер возмущенно замахал руками.

– Чего раздуделся, японский городовой?! Тут больница, а не какая-нибудь забегаловка, – сердито заговорил он. – Чего надо?

– Живо открывай, старый козел, а то ща башку оторву! – выглянув из окошка, прикрикнул Казбек.

Но его слова возымели, скорее, обратное действие.

– А ну, катитесь отсюда, сучьи недоумки! – раскипятился вахтер. – А то ща не ментов, а своих ребят кликну. Они в минуту из вас отбивные сделают! – пригрозил он, доставая из кармана мобилу.

– Папаша, у нас в машине умирающий! – тоже выглянув из машины, вмешался Кысенков. – Ты извини нашего друга – все и так на нервах.

– Вот с этого бы и начинали! – сердито пробурчал вахтер, быстро отперев замок и распахивая настежь створки ворот. – Вон, к тому крыльцу гоните – там приемный покой, там больного и примут.

Забежав в помещение приемного покоя – просторную комнату, облицованную кафелем, – Мовладов с порога крикнул двум молодым женщинам в белых халатах, которые что-то перебирали в стеклянном шкафу:

– У нас умирающий! Куда его?

– Быстро давайте сюда на кушетку! – распорядилась женщина постарше. – Что с ним случилось?

– Ему в спину кто-то воткнул стрелу. Скорее всего, отравленную, – выбегая из покоя, на ходу сообщил Казбек.

Подхватив Азамата на руки, приятели толпой занесли его в помещение и положили на кушетку. Быстро проверив пульс и состояние зрачков, врач повернулась к медсестре, которая, почему-то не отрываясь, глядела на мажоров.