Победителей не судят

В Италии гордый дуче валялся у него в ногах, умоляя простить необдуманное объявление войны, а в Британии дорогой сэр Уинстон каждую ночь трясется от страха, молясь, чтобы русские не вздумали воплотить немецкую задумку с их «Морским Львом» и, высадив десанты на пляжах южной Англии, установить в Лондоне Британскую Советскую Республику. Понятно, что ТАКОГО вторжения Британия не выдержит и ковром ляжет под ноги победителям, уже растоптавшим лучшую сухопутную армию Европы. Теперь, когда Франция, Голландия и даже Португалия почти вошли в состав Советской России (ибо формальные плебисциты об этом будут проведены в странах Европы в самое ближайшее время), дядя Джо считает своей законной собственностью и Французский Индокитай, и Голландскую Ост-Индию… Именно по этой причине дядя Джо присоединился к нашему нефтяному эмбарго…

– В таком случае, – ответил адмирал Лехи, – русские смогут повторить случившуюся два года назад битву у Номон Кана в тысячекратно большем масштабе. Японская армия значительно слабее германской, а новая русская армия показала просто великолепную способность стойко держать оборону, перемалывая кидающиеся на нее вражеские орды, а также и наносить глубокие рассекающие удары на всю глубину оперативного построения противника. При борьбе с таким противником я не поставлю на Квантунскую армию и гнутого никеля. Разгром стремительный и неумолимый в срок от десяти дней до трех недель, после чего Маньчжурия и Корея переходят под власть русских, а их тяжелые бомбардировщики, что вдребезги разнесли Берлин в первый же день войны, начнут методично вдалбливать Японию в каменный век, разрушая жилой фонд и уничтожая промышленность и инфраструктуру. Да и что там разрушать? Над построенным из бамбуковых реек и рисовой бумаги Токио достаточно высыпать несколько десятков тысяч мелких зажигательных бомб размером с апельсин, а уже огонь доделает остальное. Если японцы решатся воевать на таких условиях, то они полные безумцы, которым не только не дорога собственная жизнь, а также жизнь их близких.

– Они решатся, – с чувством мрачного удовлетворения ответил Рузвельт, – исходя из их психологии, у них просто нет иного выбора. Поступить иначе означает потерять лицо, что для японца хуже смерти. И в то же время надо сказать, что не все тут так однозначно. Самураю позорно капитулировать перед другим человеком, тем более перед западным варваром, но совсем не зазорно уступать давлению неодолимой силы сверхъестественного порядка.