Победителей не судят

Но больше всего это тревожит не самого Черчилля, который толстокож как бегемот, а нервных «министров» так называемого польского правительства в изгнании, которые, наверное, уже раз пятнадцать успели объявить России войну, но не дождались взамен ничего, даже обычных для русских рекомендаций пройти по очень короткому адресу. Такое пренебрежение приводит нервных поляков в бешенство, они бегут к нему, Черчиллю, и топают ножкой, требуя, чтобы он принял меры. И он их принял – то есть приказал охране не пропускать к нему гордых панов ни под каким соусом. Надоели попрошайки!

Попытка обратиться за помощью к заокеанским кузенам ни к каким значащим для Британии результатам не привела. Да, Рузвельт выказал Черчиллю свое сочувствие и даже согласился вместе с ним выступить единым дипломатическим фронтом, но поездка представителя британского премьера в Кенигсберг, недавно ставший эксклавом другой России, не привела ни к чему хорошему. Там его промурыжили пару недель, удостаивая бесед с мелкими клерками, а потом отправили восвояси, в то время как представитель Рузвельта Гарри Гопкинс явно добился решения поставленной перед ним задачи. Сговор «кузенов» с русскими за его Черчилля спиной был очевиден. У каждой стороны в этом треугольнике были свои интересы, и британские явно проигрывали. Единственный совет, который американский спецпосланник дал своему британскому коллеге, звучал так: «Договаривайтесь с русскими, договаривайтесь, черт возьми, договаривайтесь любой ценой!».

А ведь еще были дела на Дальнем Востоке, где над Британской империей тоже сгущались тучи. Вполне очевидно, что жаждущий крови японский тигр в любой момент может сорваться с привязи, и тогда не поздоровится никому. Под ударом могли оказаться такие колониальные жемчужины Британской империи, как Гонконг, Сингапур, Малайя, Австралия, Новая Зеландия и даже Индия, где уже примерно с год отмечалось усиление националистического движения, возглавляемое неким Чандрой Босом. Этот деятель по очереди пытался сотрудничать с русскими большевиками, германскими нацистами, и наконец остановился на японских самураях, которые выделили ему деньги и оружие для организации вооруженного восстания против Империи.

Он никогда не скажет такого на публике, но самому себе Черчилль вполне мог признаться в том, что те самые знаменитые британские интересы, за исключением коротких периодов наличия общего врага, везде и всюду противоречили российским интересам. Это означает только то, что конфликт между этими двумя сильнейшими государствами неизбежен и вечен, по крайней мере, бы до тех пор, пока они оба существуют на карте планеты Земля.

Переправили меня рано утром в Замковый сад, в котором и я когда-то в юности выгуливал барышень.