Пленницы судьбы

Никогда более в жизни они не испытывали такого безумного, ошеломительного счастья победы над противником и своим страхом: «Земля застонала под копытами ретивых коней, ветер свистал в флюгерах пик наших; казалось, смерть со всеми ее ужасами неслась впереди фронта храбрых улан. Неприятель не вынес этого вида и, желая уйти, был догнан, разбит, рассеян и прогнан». Когда Дурова заканчивала записки, ей не было и сорока лет, предстояло прожить еще десятилетия, а она не просто грустила, а убивалась, как над курганом Алкида, над могилой прошлого, где осталась ее истинная жизнь: «Минувшее счастие! слава!.. опасности!.. шум! блеск!.. жизнь, кипящая деятельностию! Прощайте!»

Мирные годы для Дуровой стали отставкой, вынужденным бездельем, бессмысленной мышьей беготней. У нее были те странности, которые последователи доктора Фрейда оценят однозначно. Дурова ходила только в мужской одежде, не отзывалась на свое женское имя, но горожане запомнили не это, а необыкновенную доброту небогатой женщины к нищим, падшим людям, к бездомным кошкам и собакам и вообще ко всем живым существам: «...к собаке, которую возьму к себе из сожаления; даже к утке, курице, которую куплю для стола, мне тотчас сделается жаль употребить их на то, для чего куплены, и они живут у меня пока случайно куда-нибудь денутся». Только их, этих уток, кошек и собак, а не возлюбленное Отечество, она могла теперь по-настоящему защитить...

 Маргарита Тучкова: смерть и жизнь на Бородинском поле

Не один я задерживаюсь у портрета генерал-майора Александра Алексеевича Тучкова IV. Ф. Глинка писал о нем: «В этих чертах, особливо на устах и в глазах есть душа! По этим чертам можно догадаться, что человек, которому они принадлежат, имеет сердце, имеет воображение, умеет и в военном мундире мечтать и задумываться». Конечно, мы понимаем, что это посмертный портрет, что приколотая к мундиру медаль 1813 года за участие в войне 1812 года не могла быть вручена генералу, погибшему на Бородино в августе 1812 года, но сам его необыкновенно одухотворенный, даже романтический облик художник Доу (или его помощники), конечно, отразил верно. Примечательно, что среди героев, чьи портреты помещены в этой галерее, есть немало однофамильцев, которым по принятой в армии традиции по старшинству службы присваивались номера, но Тучков IV имел в армии не однофамильцев, а родных братьев-генералов. Сразу три брата Тучковы: Николай, Павел и Александр запечатлены кистью Доу в портретной галерее 1812 года (еще один брат, Сергей, тоже генерал, находился на юге в Дунайской армии и поэтому не воевал с Наполеоном и не попал в галерею).

Как все началось? В 1806 году в Москве полковник Александр Тучков обвенчался с прелестной девушкой из русской аристократической семьи.