Пленницы судьбы

Природная быстрота ума, ее практичность в некоторых делах, поступки, резко выделяющие ее среди других, свелись к тому, что она легко может возбудить к себе доверие и извлечь выгоду из добродушия своих знакомых...» А ведь это можно сказать о многих, в том числе о самой Екатерине II...

Сохранился рапорт коменданта Петропавловской крепости от 1775 года: «Декабря 4-го числа означенная женщина от показанной болезни волею Божиего умре, а пятого числа в том же равелине, где содержана была тою же командою, которая при карауле в оном равелине определена, глубоко в землю похоронена. Тем же караульным сержанту, капралу и рядовым тридцати человекам о сохранении сей тайны от меня с увещеванием наикрепчайше подтверждено».

И все же, все же... Перейдя по гулкому и крутому деревянному мостику Кронверкскую протоку и вступив на землю Алексеевского равелина, невольно смотришь под ноги — где-то здесь ночью 5 декабря 1775 года солдаты зарыли странную женщину, которая затеяла и проиграла опасную авантюру на русский сюжет...

Осталась опись вещей покойной, и мы можем, как будто вживе, потрогать ее вещи:

«три розовые мантильи, из коих одна атласная,

две круглые шляпы, из коих одна белая с черными, а другая черная с белыми перьями,

восемь рубах голландского полотна,

одна простыня и две наволочки полотняные,

осмнадцать пар шелковых чулок,

десять пар башмаков шелковых, надеванных,

платков батистовых тридцать четыре,

один зонтик тафтяной кофейный,

лент разных цветов десять кусков целых и початых,

двадцать пять пар новых лайковых перчаток,

ниток голландских пятнадцать мотков,

в ящике одни перловые браслеты с серебряными замками, серьги в футляре перловые, два небольших сердолика, пятнадцать маленьких хрустальных красных камешков, серебряный чеканный футлярец для карманного календаря,

три камышовые тросточки: две тоненькие, а одна обыкновенная с позолоченною оправою,

солонка, ложка столовая и чайная, ножик и вилка серебряные, с позолотою...»

Софья Делафон: «наша добрая старая мама»

Преодолевая стыд, Софья пришла в русское посольство в Париже, чтобы попросить денег взаймы на дорогу до Петербурга и тут... познакомилась с Иваном Ивановичем Бецким, который сразу понял, что лучшего сподвижника в деле нового русского воспитания не придумать...

Софья Делафон происходила из семьи протестантов — французских гугенотов, бежавших в XVII веке из своего отечества. Не в силах терпеть гонения католического короля, гугеноты тысячами покидали родину, что вообще для французов, как бы они ни были недовольны жизнью, не характерно и до сих пор. Между тем гугеноты были истинным человеческим достоянием Франции: богатые, образованные, прекрасные мастера, банкиры, художники. Их с радостью принимали повсюду.