Ключи судьбы

Когда Лют ступил за порог, сотни взглядов вонзились в него, будто туча стрел. Но он лишь чуть сильнее стиснул зубы. Страха он не ведал – любая опасность возбуждала его и делала волю тверже камня. «Покажи, что готов умереть, и умирать не придется», – учил его когда-то брат. И эта наука настолько вошла в кровь, что Люту не требовалось вспоминать ее, чтобы держаться так, будто он бессмертный.

Но когда Лют взглянул в лицо Етону, поднявшему глаза ему навстречу, то на миг растерялся. В морщинистом погасшем лице, в старческих глазах под набухшими веками была такая смесь ненависти и боли, что Лют внутренне содрогнулся. Так мог бы смотреть мертвец, ненавидящий живых за то, что они живые, но бессильный войти в их круг.

Лют пересек гридницу и встал в трех шагах перед престолом. Воодушевление и готовность умереть распирали душу, и сердцу делалось тесно в груди. Тянуло положить руки на пояс, но это было бы уж слишком вызывающе. Где-то наверху мерещились Одиновы покои, боги и предки смотрели из звездной высоты. «Ну, Лют, сын Свенельда и миловидной холопки? – будто спрашивали они. – Кем ты себя сейчас покажешь? Что в тебе одолеет – дух воинов или кровь рабов?»

«Я родился холопом, – мог бы ответить им Лют, если бы у него было время вылепить эти мысли. – Но умру как потомок Скъёльдунгов. Никак иначе».

– Мою жену… княгиню… нашли у тебя в доме, – начал Етон, и голос его дрожал на сей раз не от старческой слабости, а от сдерживаемой ненависти. – Хочу я услышать… как она туда попала.

– Я на руках ее туда принес, – прямо ответил Лют, так же, как Етон, не тратя слов на приветствие. – Потому что от испуга она не могла идти сама, а ей беда грозила. Больно много воли вы тут даете волкам лесным. Из самого святилища жен таскают – звания не разбирая. Где твоя дружина была?

– Никто из моих людей… ни из города, ни из леса… не тронет мою княгиню и не причинит ей зла.

– Ну, может, они ей хотели добро причинить. Только она кричала, на помощь звала. Волк лесной у меня на глазах ее силой волок.

– Ты лжешь! – Етон сжал кулак. – Это ты унес ее из святилища силой. Никаких волков там не видели люди.

– Мои люди видели! – В негодовании Лют обернулся, но сообразил, что Вальгу и Торлейва, свидетелей его схватки с долговязым «волком», он оставил у Ржиги. – Ты саму княгиню-то спроси, кто ее тащил, а кто избавил. Что с ней сейчас? – не удержавшись, спросил он.

Не может быть, чтобы Величана обвинила его. Эти люди не видели, но он-то помнил, как она обвила рукой его шею, когда он нес ее от святилища к гостиному двору, как прижималась к нему, сидя на лежанке, будто ему одному во всем свете верила.

Но разве мог он об этом сказать? Да приставьте сейчас копье к его груди, он не проронил бы об этом ни слова.