Ключи судьбы

– Но ты сказал – раз в год!

– А ты что – не рада! Разве не хотела меня вновь молодцем увидеть?

«Нет!» – мысленно отрезала Величана. К старику мужу она уже привыкла – было немного стыдно зваться женой дряхлого деда, но старый Етон был с ней ласков, и она чувствовала себя с ним в безопасности. Покуда жив…

Но этот! Молодой! Это был в ее глазах совсем другой человек, незнакомый и опасный. Ничуть не схожий с тем, привычным. То чувство жути, какое он внушил ей в брачную ночь, когда на нем был дорогущий шелковый кафтан, сейчас, когда он пришел в шкуре и звериной личине, усилилось десятикратно. Все самое страшное, что жило в дикой лесной стихии, грани Навей, теперь очутилось прямо здесь, в священном месте, и крепко держало ее за руки.

– Ну, иди, не бойся… – Он все тянул ее прочь от света костра и факелов, к выходу с площадки святилища. – Потолкуем…

Все существо Величаны противилось тому, чтобы идти с ним, но он силой увлекал ее в сторону от толпы, занятой катанием молодух. Кричать она не смела, чтобы не выдать их с мужем общую тайну. Но что же это! – Етон заставил ее землей-матерью клясться, что она его не выдаст, а сам в молодом обличии разгуливает себе перед всем людом плеснецким! Любой, кто сейчас глянет в их сторону, увидит его молодое лицо! Изумленная, растерянная, негодующая, до смерти усталая Величана против воли шаг за шагом дала увести себя к самому валу вокруг святилища, где горели огни.

– Скажи мне, – молодой Етон взял ее за плечи и наклонился к лицу, – ты как, тяжела?

– Что?

– Понесла ты с той ночи?

– А то ты не знаешь! – Величана подняла к нему лицо и, одолевая дрожь, заставила себя взглянуть в эти звериные глаза, совсем черные во тьме. – Третий месяц как знаешь! Сам велел молчать, от людей таить, чтобы вороги наши не проведали!

– Верно ли? – Он встряхнул ее, стискивая плечи железными руками.

– Да уж куда вернее! – возмущенно вскрикнула Величана. – Не тряси меня, я не мешок!

Мгновение он помедлил, потом снова схватил ее за руку:

– Пойдем!

– Куда? – крикнула Величана.

Но он, не слушая, уже тянул ее за собой прочь из ворот вала.

* * *Какой-то длинный парень в шкурах, из числа «страшных наряжонок», тащил из ворот святилища молодую женщину. При свете двух больших костров на валу над входом Лют узнал в ней княгиню.

Не поверил своим глазам, думал, что ошибся. Но это была она – он так часто вспоминал ее лицо, что не смог бы спутать с другой, хотя сейчас на ней был не крытый красным шелком бобровый кожух, а какая-то лохматая шкура. Она и неведомый ряженый бес боролись в проеме входа, а с разных сторон к ним бежали люди… или нет. Люди – только с одной стороны, с площадки. Несколько баб спешили, путаясь в подолах, и вопили.