Ключи судьбы

Или стиснет зубы и дождется зимы, когда река перестанет быть преградой. До тех пор он наберет еще войска в подвластных ему землях, а получится ли поднять против него всю Волынь – как сказать. Даже с кем будет Унемысл луческий, зависит от того, с кем останется его дочь Величана.

– Но войско то – на Горине, а Святослав здесь с малой дружиной… – намекнул было Храрь.

– И не думай! – Семирад даже встал со скамьи, торопясь прихлопнуть эту мысль, пока она не успела укорениться в головах. – Древляне, вон, тоже так рассудили: убьем-де князя с малой дружиной, а потом вдову его за нашего возьмем и будем полянами володеть! Волка-вожака они убили. Да потом волчица пришла и всю стаю привела, да не со свадебным пивом, а с кровавым питьем Марениным! И следа от деревского рода не осталось.

– И волчица та жива еще… – пробормотал Стеги, не раз видевший Эльгу в Киеве. – Давайте-ка сперва миром попробуем дело решить.

– А миром – это дань платить! – насупился Рудовит. – Без этого волк молодой с нашей шеи не слезет.

Лица помрачнели. Давать дань чужому князю – позор всей земле, всему роду волынскому.

– Чтобы ратиться с ним, нужно всю Волынь в один кулак собрать, – проговорил Семирад. – И русь нашу, и волынян. Луческ, Волынь, Устилугу, Дорогобуж и Бужск.

– Червень… – подсказал еще кто-то.

Бояре молчали. Часть этих городов уже была обязана данью Святославу. С Плеснеском, старинным гнездом руси на пути к морованам и баварам, Киев до сих пор предпочитал иметь дружбу и союз. Но старый князь сам передал свою землю в руки киевских русов. Сам вызвал Святослава на бой и проиграл…

– Ну а мы чего ждали-то? – напомнил Стеги. – Шестнадцать лет знаем: как умрет Етон, Святослав ему наследует. Сами мы с тобой, Семирад, послухами были, как князь с Мистиной мечи целовали.

– Но то с нас дань один князь брал бы, не два…

– Под чужой русью нам ходить стыдно, мы сами – русь! – с негодованием воскликнул Кетилуга. – И постарее киевской! Мы здесь сидели, когда на Днепре о них не слыхали еще!

– Там до Олега Аскольд был.

– И Дир, отец его.

– Не отец, а они братья.

– Да не братья, а Аскольд у князя Дира воеводой был!

Бояре заспорили. Каждый клялся, что слышал от деда, как там все было, а дед-то уж верно знал!

– И Аскольд крестился в веру греческую, когда с греками воевал. А потом пришел Олег, его убил и всех крещеных из Киева повыгнал…

– Братья они были или сватья, а одолел их Вещий, – вдруг подал голос помолодевший Етон, о котором бояре чуть не забыли.

Все смолкли и воззрились на него.

– В прежнем моем теле нес я его проклятье на себе. Только чад он у меня отнял, чтоб ему в Нави змеи очи выпили, но не жизнь саму. Но умерло старое мое тело по воле моей, и с ним вместе умерло проклятье. Святослав, сам того не желая, воле моей послужил.