Ключи судьбы

Вытащил я его. А по частям нести легче. Ты, давай, голову бери, а я тулово. За ногами потом придем.

У них была с собой дерюга, в какой они собирались нести вдвоем труп, но теперь ею лишь накрыли сложенные в волокушу члены и голову. Впряглись вдвоем и потащили в лес.

И только в лесу состоялось настоящее, последнее погребение Етона плеснецкого. Не в высокой могиле близ отцовской, а в яме, заранее выдолбленной Виданкой в серой лесной земле, упокоился он – разрубленный на четыре части, завернутый в дерюгу, с парой простых руколепных горшков каши и киселя вместо богатых погребальных даров. При первом свете нового дня, лишь убедившись, что в темноте собрали все, Виданка и Рысь засыпали яму. Свежекопаную землю закрыли дерном, прикрыли хворостом. Осень покроет это место листвой, зима – снегом, а по новой весне и сами могильщики уже не сыщут его.

Закончив, двое долго сидели на земле, переводя дух и не глядя друг на друга. Обоим отчаянно хотелось вымыться – и не только отмыть руки от земли, а волосы – от трупной вони. Эта вонь, казалось, пропитала саму душу, хотелось и ее вывернуть наизнанку, как вшивое рубище, и вычистить хорошенько.

– Прости, земля-мать… – еще раз попросила Виданка, поглаживая ладонью лесной дерн. – Обидели мы тебя непотребством таким…

– Выручай, отец мой, Лес Честной! – Рысь поднял голову и оглядел верхушки елей. – Меня ты в белый свет младенцем послал, а его стариком старым возьми к себе. Храни, береги… и более на свет не выпускай.

– И впрямь дивоженка тебя родила… – пробормотала Виданка. – Не человек ты…

– Сама же все придумала, – Рысь покосился на нее. – Ты, что ли, дивоженка?

– И не знаю, кто я. – Виданка вздохнула и с трудом встала, отталкиваясь ладонями от земли. – Пойдем. Нынче отдыхаем, а ночью пора…

– Я весь день не хочу в той яме сидеть! – Рысь поймал ее за край обтрепанного подола. – От вони задохнусь, сам умирашкой стану.

– Те двое только третий день нынче мертвы, а он – пятый. От них вони меньше.

– Да завтра провоняют!

– А ты хотел в могиле среди цветов полевых лежать? – Виданка наконец улыбнулась, и в ее усталом, осунувшемся лице мелькнуло прежнее лукавство. – Смердит Навь, заведено так! Терпи, сынок, – она не удержалась и провела рукой по всклокоченным волосам Рыся. – Чуток осталось. Завтра все у тебя будет – дом богатый, платье цветное греческое, настилальники шелковые, чаши серебряные… жена-красавица…

– Как у Сигурда… – пробормотал Рысь, глядя перед собой.

– Я на заре их приведу. Долго ждать не заставлю.

Виданка пошла прочь. Место для могилы они по необходимости выбрали вблизи города, до своей избушки ей было идти далеко, и эти дни она жила на дворе у бабы Бегляны.