Ключи судьбы

Она будет жить!

Выйдя во двор, Величана прислонилась к стене. Голова горела, под опущенными веками жгло. На нее пялила глаза челядь и киевские отроки, но облегчение лишило ее последних сил.

Она не умрет в день погребения Етона. Не так чтобы ей понравился Святослав, но что этот человек крепко держит однажды данное слово, она не сомневалась. Она не пойдет в могилу, чья пасть грозила ей все последние годы. Чей мрак затенил ее юность.

Мир, сжатый до размеров тесной дощатой ямы, вдруг распахнулся ввысь и вширь, стал таким огромным, что не видать краев. И казалось, что впереди у нее теперь бессмертие…

* * *Когда Етонова княгиня вышла, Святослав зорко оглядел гридницу – нет ли чужих? – и кивнул отроку у двери:

– Дыман, притвори…

Он сделал знак, и названые братья сдвинулись к престолу тесным кольцом. Остальные подтянулись за ними, сели на пол.

– Я про старого хрена. Мертвый-то он мертвый, – Святослав глянул на Болву, который ходил проверять, – уж скоро смердеть начнет. Да только… если кто способен из могилы выходить, ему смрад не помеха.

– Думаешь? – охнул Грим, младший брат Игмора.

На северной родине их отцов и дедов всякий знал жуткие россказни о беспокойных мертвецах.

– Ну а то зачем он приказал могилу отворить на третий день? Не иначе, вставать норовит.

– Так давай не дадим отворить! – воскликнул Игмор. – Вели людей собрать и прямо сразу, как положат, земли на крышку навалить. Пусть-ка роет изнутри, йотунов крот!

– Земля не помогает. – Хавлот мотнул головой. – Тут колдуна надо.

– А этот хрен, сказывают, сам был в своей земле первый колдун.

– Видали ту бабу, что с ним последней говорила? – Болва вспомнил Виданку. – Я спрашивал у здешних: она, говорят, лесная женка, волчья мать, волхва. В этих краях самая сильная. Надо сказать местным, чтоб ее позвали, как станут могилу отворять. Если он и правда… может, она знает, как его успокоить.

– А ты еще жены хочешь его лишить, – напомнил Красен. – Он за женой-то и придет.

И все содрогнулись, мигом вообразив, как темной ночью в эту самую дверь начнет колотиться огромный раздутый мертвец и требовать свою жену…

– Я знаю хорошее колдовство! – бросил Лют, разозленный этой мыслью. – Голову ему отрубить и к ляжкам приложить.

– И кости переломать, – поддержал Сфенкел. – Тогда не побегает.

Святослав сосредоточенно думал. Соратники говорили дело. Но отрубить голову князеву трупу… на глазах у всей плеснецкой чади… В городе было довольно тихо – никто не оспаривал права Святослава на власть, подтвержденные уговором с Етоном. Но все же надо было честь знать. Пять десятков киян находились в сердце чужой земли, за пять переходов до своей, а между ними и киевским войском стояло плеснецкое войско под началом Семирада и текла Горина.