Ключи судьбы

Хотя и говорит о ней…

Но с кем? Кто ему ответит? Ведь он вопрошает… самого себя?

В этот миг тишины она надеялась, что ответа не будет. Случается, что человек разговаривает сам с собой, в этом нет большой беды. Но если он и отвечает сам себе… тогда зовут волхва – изгонять засевшего в душу злого беса.

Но тут же тишину разбил другой голос. Молодой, хриплый от волнения и тоже ей знакомый.

– Да уж не мне тебя бояться, Кощееву поживу! – надменно и непримиримо ответил он. – Кому ты страшен?"

"– Идем! – шепнула Виданка в самое ухо Величане, по-прежнему обнимая ее.

И силой потянула Величану к двери. Тот, кто стоял возле нее, посторонился; Величана сжалась, не желая ни увидеть его, ни попасть под его взгляд. Он проводил ее глазами, но не пытался задержать.

– Пусти ее, – донесся из тьмы старческий голос. – Коли сговоримся – все равно твоя будет. А тебе куда спешить – у тебя весь век впереди…

Дверь закрылась за ними, две женщины вновь оказались на поляне. Короткая купальская ночь вошла в свою недолгую силу: стояла полная тьма, лишь белый месяц смотрел с высоты.

Свежий воздух волной ударил в грудь, Величана покачнулась. Виданка поддержала ее.

– Ну, доченька, поймали мы с тобой звезду летучую, – сказала волхва. – Пойдем теперь папороть-цвет брать.

– Какой… цвет… – Величана с усилием пыталась собраться с мыслями. – Я видела… старого и молодого… разом…

– Да что ты говоришь? – успокаивающе возразила Виданка. – То мой старый домовой был, в углу. В сию ночь вылезает он из печи и ждет себе супротивника. Приходит к нему молодой домовой, бездомный, и сейчас будут они биться. Кто одолеет, тому моим жильем и владеть.

– Но я слышала голос! Это был мой муж!

– Э, голубка, да ведь домовой каким хочешь голосом говорить может! И облик любой на себя принимает, какой ему пожелается. Князь в нашей земле всех старее – вот домовой его облик и берет, себе на забаву. По се поры старый чур всякого одолевал. А что ныне будет… не знаю. Только нам рядом быть нельзя. Пойдет у них сейчас драка – как бы кровлю не сорвало. Идем. Подалее отойдем – поцелее будем.

И Величана пошла за ней – прямо в лес. Давящее чувство опасности исчезло, ее больше не страшила темная чаща. Самое жуткое осталось позади, в избушке, где готовились сойтись в схватке два века – старость и юность Етона плеснецкого.

* * *Тьфу ты, леший! Попался на приманку, как щенок. Но признавать свою глупость и бежать было поздно, да и к чему? Рысь прислонился к бревнам стены возле дверного косяка и с вызывающим видом скрестил на груди руки.

Етон снял шапку и положил на лавку возле себя.

– Подойди, сынок! – почти ласково позвал он. – Не бойся.

– Чего мне тебя бояться, беззубого… – бросил Рысь.