Ключи судьбы

Мистина никогда не пытался явно оттеснить своего побратима от власти, но через него осуществлялись все решения, принятые Ингваром, а после его смерти – Эльгой.

И могло ли соперничество этих двоих не затронуть сам источник власти русов в Киеве – Эльгу и ее любовь? Много лет Святослав пресекал эти разговоры, оберегая честь матери. Но в последний год стало ясно, что молодой князь и впрямь неявно получил Мистину в отчимы. Мистина умел держаться так, чтобы не задевать самолюбие «пасынка», не жертвуя своим; не вмешивался в его дела, не допуская в то же время до своих. После изгнания Улеба напряженность между вырастившим его Мистиной и Святославом еще больше возросла, и многие опасались, не дошло бы до открытой вражды между молодым князем и тайным мужем его матери. А многие, из числа недругов того и другого, надеялись на это.

Лют Свенельдич, разумеется, знал все это не хуже других, но не мог отказаться от участия в этом походе. Он принял на себя оскорбления, нанесенные киевскому князю, а часть из них назначалась ему самому. Даже неприятель не мог оспаривать его права искать свою долю мести. Соглашался и Мистина: пусть его брат рожден от челядинки, но это не повод тыкать ему в лицо этим позором, будь ты хоть трижды князь и трижды йотун. Он дал брату сотню оружников и принес на Святой горе жертвы богам за его удачу. Пусть и понимал: не только оскорбленная честь толкает Люта в этот поход…

Даже сам Святослав не так стремился на тот берег Горины, где начинались владения Етона, как Лют Свенельдич. Вон она, перед ним – земля, где живет Величана. Раз виден стяг Етона – значит, она еще жива. Но он так привык к мысли, что рядом с мужем ее жизни угрожает постоянная опасность, что его мучил каждый миг промедления.

– Я и отгоню, – подтвердил Лют. – Позволь только.

Святослав подумал, затем кивнул:

– Давай. Возьми еще две сотни к своей в придачу. Немилову и… – Он глянул на Игмора, соображая, – Дорогостеву. Мне нужно, чтоб ты связал их боем: пусть попятятся, а тут и мы подоспеем.

Лют коротко поклонился и ударил коня пятками.

– Думаешь, справятся? – с показным недоверием хмыкнул Игмор.

Весь вид его говорил: от Свенельдичей ничего хорошего ждать не стоит!"

"– Не своих же на стрелы посылать, – со снисхождением к его недогадливости пояснил вполголоса Святослав, глядя, как Лют скачет прочь.

На этот случай младший брат материного воеводы был то, что надо. Как ни мало доверял Святослав верности Свенельдовых сыновей, в их отваге, упорстве и ратном искусстве сомневаться было бы глупо.

Войско киян выстроилось на берегу в полной готовности. Три сотни первыми вошли в темную воду, двинулись вперед, поднимая облака мути со дна. Важно было быстрее пересечь стремнину.