Покоренная судьбой

— Крессида — хороший выбор, выбор, на котором мы все остановились.

— Блядь, пап, ты хоть на одну гребаную секунду послушаешь? Крессида была ошибкой, остается ошибкой и будет худшей ошибкой в моей жизни, если я женюсь на ней.

Отец ничего не сказал, но выражение его лица ничуть не смягчилось. Я понял, почему он не был впечатлен мной. За последние пять-восемь лет я натворил много дерьмовых вещей.

Я провел рукой по волосам, пытаясь понять, как достучаться до его толстого черепа.

— Рассмеши меня, кто же это может?

Папа уставился на меня, его рот сжался в тонкую линию.

— В смысле Грета Фальконе?

— Да. Она мне нужна.

Папа покачал головой, усмехаясь. Затем он протрезвел, когда я не упал.

— Смертельно серьезен. Я хочу Грету.

Папа поднялся на ноги и осторожно поставил стакан на маленький приставной столик, словно опасаясь, что может бросить его в меня, если будет держать в руке.

Он подошел ближе, его глаза были недоверчивыми, но и более сердитыми, чем я видел их за долгое время.

— Амо, ты сошел с ума?

Я смотрел на него, не мигая, так серьезно, как никогда в жизни.

— Давай не будем обращать внимания на тот факт, что ты собираешься жениться на Крессиде через несколько недель, хорошо? Ты можешь получить любую женщину в Фамилии. Каждая семья с радостью отдала бы тебе в жены свою дочь, но дочь Римо Фальконе — это не то, что я могу сделать. Никто не сможет, если только не вырвет ее из его холодных, мертвых рук, и даже тогда тебе все равно придется убить оставшуюся банду Фальконе.

Я знал все это. Я знал, что Римо Фальконе вонзит свой клинок в мое сердце прежде, чем я закончу просить ее руки. Не говоря уже о сумасшедшем близнеце Греты.

— Я готов рискнуть. Мне нужна Грета. Или она, или никто.

Папа посмотрел на меня так, будто я сошел с ума, затем его выражение лица ожесточилось, и он схватил меня за руку.

— Только не говори мне, что ты трогал ее? Или, не дай бог, лишил ее девственности? Клянусь, Амо, я выбью из тебя дерьмо в первый раз в твоей гребаной жизни, если это так. Крессида, это то, что мы взяли под контроль, но Грета? Ад покажется довольно уютным по сравнению с нашей жизнью, если ты так облажаешься.

Я отпихнул его, ярость бурлила в моей груди.

— Я бы не стал так позорить Грету — прорычал я. — Она благородна.

Отец посмотрел мне в лицо и скорчил гримасу.

— К черту. Ты серьезно к ней относишься.

— Да, папа. Я хочу Грету.

Он снова покачал головой.

— Римо Фальконе никогда этого не допустит. Он скорее разрубит себя на куски и пришлет нам кровавое месиво, чем отдаст нам свою дочь. У меня нет рычагов давления на него, чтобы заставить, и, честно говоря, я сомневаюсь, что он позволит кому-либо заставить его отдать свою дочь. Он бы впал в ярость, как и положено.

— А что, если Грета захочет выйти за меня замуж?

На лице отца промелькнуло сомнение.