Судьба всегда звонит дважды

И поселивший на прикроватной тумбочке в их небольшой, "перевалочной" парижской квартире Гарик. На ухе которого красуются две розовые заколки со стразами.

 Ему положено гулять. Он гуляет, понемногу, с тростью. И везде видит Машин Париж. Эти проклятые наглые голуби! И запахи с плавучих ресторанов на канале Урк - пахнет именно так, как он и представлял, глядя на ее фото. И кофе в уличном кафе на Рю Лепик - именно того вкуса. Отсюда оно, здесь куплено? Он не узнает, наверное, уже никогда.

 Даже телефон его предает. И не только тем, что с его помощью он не может связаться с Машей. Позвонила Романович. У него такое чувство, что он говорит с абсолютно незнакомым человеком. Неужели у него было с ней что-то? Наверное, было, чисто умозрительно - даже неплохо было, скорее всего. Но ничего не всколыхнулось в душе, не екнуло в сердце, даже воспоминания - какие-то совсем невидимые, ускользающие. А вот то, что было с Машей - ярко, будто только что, и простыни еще пахнут ею. Мучительно ярко. Забыть, надо забыть, он сам все перечеркнул, несколько слов - и ты летишь в бездну. Шагнув туда сам.

 На дне пропасти очень холодно и одиноко. И единственное чувство, которое согревает - это жгучий стыд. В нем взыграли какие-то идиотские неизжитые комплексы, и он смертельно обидел того человека, который едва ли не за шкирку вытащил его из бездны собственного отчаяния. Кто кусает руку, которая тебя кормит? Он точно знает одного такого болвана неблагодарного.

 Прошла неделя, полная бесплодных попыток как-то добраться до Маши. Неделя в мире, где о ней напоминало все, не давало забыть. И он понял. Надо ехать к ней. Оставить это просто так он не сможет - стыд и чувство совершенной несправедливости сожрут его.

 - Сын, мне это не нравится.

 - Тебе еще нельзя давать такую нагрузку на ноги.

 - Я же не пешком пойду.

 - Ты понимаешь, о чем я. Нагрузка должна быть дозирована, а в дороге тебе все равно придется много быть на ногах.

 Арлетт вздыхает. Гордый и упрямый, как отец.

 - Я позвоню бабушке. Она будет очень рада тебя видеть. Она едва пережила это, не волнуй ее.

 - Хорошо, - не может быть и речи о том, чтобы отвертеться от перспективы жить в бабулиной квартире. Зато, если он потерпит полнейшее фиаско, хоть пирогов с капустой поест. Слабое утешение, конечно.

 Глава 9. Покинь меня.

 Разумеется, мать была права. Бас предполагал, что будет непросто, но этот перелет доконал его окончательно. И если в Руасси он отказался от предложенного ему сотрудником аэропорта кресла-каталки добровольно, понуждаемый гордыней, то по прилету в Домодедово он бы и рад уже был, и на гордыню плевать, так ноги болели, да не предложил никто. Добро пожаловать в Россию, называется. А искать самому было совсем невмоготу, проще на остатках сил дохромать до такси.