Судьба всегда звонит дважды

Как добиться от него искренности? Как пробить это пыльную фальшивую пластмассу?

 - Бас, а если серьезно? Какие перспективы?

 - Перспективы? - он фыркает. - Перспектива одна - попытаться собрать ноги. Это, знаешь ли, забавно... Не чувствовать собственных ног. И вообще всего, что ниже пояса. С одной стороны, конечно, никаких хлопот - ни по большому, ни по маленькому, ни стояков несвоевременных по утрам. Но как-то... непривычно.

 На последней фразе его голос дрогнул, а лицо исказила гримаса. Пыльная пластмасса треснула.

 - Знаешь... - тихо произнесла Маша, подходя совсем близко к кровати, - в Интернете сначала написали, что ты погиб...

 - Я знаю, - он быстро справляется с собой, с дрожью в голосе. - Оно так и было, собственно. Почти. Знаешь, есть такое понятие - "золотой час". Организм человека устроен так, что в течение часа после получения тяжелой травмы он может за счет внутренних резервов поддерживать работу жизненно важных органов, несмотря ни на что. Если в течение часа успеть оказать человеку необходимую помощь - шансы выжить есть. Мне повезло. В том, что вертолет на момент, когда я упал, был уже внизу, на подборе. И в том, что мой "золотой час" оказался по факту часом и двадцатью минутами. Меня довезли до реанимации через час и двадцать минут. Но я почему-то не сдох за это время.

 Он рассуждает об этом так ровно, спокойно. Как будто не о себе говорит. А у Маши от его слов внутри снова зарождается противная дрожь.

 - Ладно, Маш. Вернемся к моему вопросу. Зачем ты здесь?

 И она решается сказать правду. Хотя бы часть ее.

 - Когда я думала, что ты... умер... Когда я не знала, что с тобой... Не могла видеть... и... Я не могла оставаться там! Мне нужно было тебя увидеть, понимаешь?!

 - Маш, я действительно сейчас не в том состоянии, чтобы что-то показать тебе. Цирк уехал, клоуны остались. Да и те... не в форме.

 - Васька! - она уже не может выдерживать этот его тон. - Я чуть с ума не сошла, я все глаза выплакала! Я...

 - А вот это напрасно! - теперь он говорит резко, жестко. - Маш, пойми одну вещь. Я профессиональный райдер. Это моя профессия, мой выбор. Я знал, на что шел, и риск убиться насмерть или покалечиться - часть этого выбора. К тебе это не имеет ровным счетом никакого отношения. Это моя жизнь, я и буду разгребать последствия того, что в ней случилось. Тебе во все это дерьмо лезть совершенно не обязательно.

 - Вась... - она всхлипнула, слез удержать все равно не удалось, и они покатились по щекам.

 - Маша... уходи, - он вздыхает и морщится. - Правда, лучше просто уйди. Я терпеть не могу, когда девушки плачут. И потом, скоро медсестра придет. Уколы, катетер, всякие прочие... бодрящие гигиенические процедуры. Вряд ли тебе будет приятно на это смотреть. И не переживай, у меня все будет нормально. Соберут меня так, что буду еще лучше прежнего.