Судьба всегда звонит дважды

 Вся ее жизнь - любящие родители, сестра, родная как "альтер эго", друзья. Достаток, интересная учеба и работа. Ничто в предыдущей жизни не могло ее подготовить к этому. Не научило ее, как пережить потерю самого важного и нужного, того, без чего даже дышать невозможно, как выясняется.

 Маша сделала единственное, что могла. Медленно сползла на пол, обхватила себя руками, будто пытаясь изгнать ледяной холод, поселившийся на сердце. И завыла. Это был именно вой, полный страха, ужаса, горя. Так воют смертельно раненые животные. Таким звуком в войну женщины встречали похоронки. Словно этот звук мог как-то облегчить боль, что скручивала и рвала внутренности.

 За стеной что-то со звоном разбилось. Уже потом, много позже, когда она снова смогла думать хоть о чем-то стороннем, Маша поняла. Как ей повезло, что в тот момент дома была мама. И только она. Страшно представить, что было бы с отцом, если бы он застал свою старшую дочь такую - сжавшуюся в комок от боли, подвывающую, скулящую от невозможности осознать и принять ужасное. Инсульт бы долбанул, чего доброго... А матушка крепче... она выдержала.

 Не стала ничего спрашивать. Родительским инстинктом поняла сразу - это не аппендицит и не почечная колика. Так может только душа болеть. Рухнула рядом на колени, приняла дочь в материнские объятья, прижала к груди, баюкала и гладила по темноволосой голове. Душа рвалась на части вместе с вырывающимися у ребенка отрывочными, сквозь рыдания, словами "А если... он умрет... я не смогу... как же... я люблю его!"

 Детали сейчас не так уж и важны. Главное очевидно. Дочь пытается пережить потерю любимого человека. А Дарья помнила, каково это - терять того, кого успел полюбить. Даже если ты его любишь совсем недолго. Любовь не имеет пространства и времени. Любишь миг - и вечность.

 Успокаивалась Маша долго. Лишь спустя час мать смогла восстановить примерную картину случившегося. Нда, ситуация - хуже не придумаешь.

 - Мам, - Маша всхлипнула, утерлась материнским передником, совсем как в детстве, - я должна поехать... туда.

 Дарьины руки замерли на темноволосой макушке. Вздохнула тяжело.

 - Нет?! - дочь вскинула на мать неверящие заплаканные глаза. - Мама, что ты такое говоришь? Ты-то должна понимать, ты же не папа!..

 - Я понимаю, - Даша еще раз вздохнула, притянула дочь ближе, крепче к себе. - Машенька, но ведь... подумай сама. Кто ты для него?

 - Я понимаю, - повторила Дарья. Ох, как же непросто говорить... - Но я спросила, кто для него ТЫ? Как я поняла, у вас и не было толком ничего, кроме... хм... непродолжительных интимных отношений. Все только началось...

 Маша прерывисто вздохнула. Ох, а ведь только-только успокоилась... И, понимая, что причиняет своими словами родному дитя сильнейшую боль, а по-другому нельзя, Дарья произнесла.