Судьба непринятой пройдет

про его работу, и его технические изобретения, открытия, и его увлечение настолько нестандартной профессией – как и почему?

Они говорили, говорили, прерывались на страстные ласки и поцелуи и снова говорили, шепотом, чтобы не тревожить давно уж опустившуюся ночь. И в какой-то момент, не сговариваясь, внезапно почувствовали сильнейшее желание-притяжение и уже целовались, стонали и неслись вперед к следующему своему яркому финалу.

Югров заснул. Вот только что обнимал ее, тихонечко целовал в висок коротенькими поцелуями, что-то тихо говорил, замолчал на полуслове, и раз – спит уже.

А Агата не могла заснуть. Ее переполняли, захлестывали мысли, яркие эмоции, восторженность, от которой тихонько дрожало все тело, и постанывали мышцы от приятной, но слишком уж интенсивной нагрузки.

Она осторожно выбралась из объятий Игоря, перевернулась в любимую позу, в которой обычно спала, повздыхала счастливо, настраиваясь на сон, и… и нет. Агата все уговаривала себя притушить, угомонить чувства и эмоции, но ничего не получалось.

Ну невозможно спать, когда с ней такое! Невозможно, хоть ты зауговаривайся.

Заколыхалась, пошла волнами тюлевая занавеска, прикрывавшая распахнутую настежь балконную дверь, напоминая ленты белого ночного тумана, дохнуло прохладой и букетом потрясающих ароматов, в которых угадывались нотки моря, трав дикоросов и еще чего-то знакомого, приятного…

Осторожно поднявшись с кровати, чтобы не потревожить спящего Игоря, подхватив из кресла покрывало и завернувшись в него, Агата вышла на балкончик. Встала у ограждения, втянула-вдохнула в себя потрясающий воздух и прикрыла глаза.

Тело постанывало от слишком активных сексуальных нагрузок, да уж, несколько переусердствовали они с Игорем, но хоть и слабело под коленками и ноги немного подрагивали, божественная истома растекалась по каждой мышце, по каждой клеточке организма.

Господи! Как же прекрасно! Благодарю тебя, Господи! За все, чем одарил ты меня, и за этот вот момент, за эту неповторимую минуту красоты, и за сонм невероятных чувств, которых она не испытывала никогда раньше, и за это ее тихое душевное ликование.

Как это получилось-то вообще? Что за чудо такое с ней приключилось?

Агата посмотрела вдаль, на казавшееся в предрассветной мгле свинцово-серым море, отделенное темной чертой границы от все более и более светлеющего неба. И неожиданно вдруг всплыл из памяти тот момент, когда она увидела Югрова первый раз.