Судьба

Елизавета пока не готова слышать таких громких слов. Да я и сам от себя не ожидал.

– Теперь моя очередь задавать вопросы, – спешу перевести тему.

– Что ты хочешь знать?

– Все! Я хочу знать о тебе абсолютно все, – уверенно заявляю я. Действительно хочется знать о ней все. Но начну с более безопасных тем. Она еще не доверяет мне настолько, чтобы открыть передо мной душу. Боюсь ее спугнуть своей настойчивостью.

– Например? – Елизавета заметно напрягается.

– Ну, начнем сначала. Когда у тебя день рождения?

– Двадцать восьмого декабря, – расслабившись, отвечает она.

– Хорошо, – улыбаюсь ей в ответ. – Какие ты любишь цветы?

– Пионы.

– Значит, я тогда угадал? – спрашиваю, вспоминая, как послал ей корзину пионов. Лиза кивает головой в знак согласия. Целую ее губки, просто не могу не прикасаться к ней.

– Это все твои вопросы? – спрашивает она, когда я прерываю наш поцелуй.

– Нет, Елизавета Андреевна, это только начало. Когда дело касается вас, я становлюсь очень любопытным, – подхватываю ее на руки, вынуждая закинуть ноги мне на пояс.

– Что ты делаешь?! – возмущается она.

– Переношу нас в более удобное для разговоров место, – усмехаюсь я.

Несу ее в спальню. Кидаю на кровать. Лиза взвизгивает от падения, но матрас достаточно мягкий. Падаю рядом с ней."

"Последующие несколько часов мы просто лежим на кровати, и я задаю ей кучу вопросов. Не могу перестать прикасаться к ней, мои руки тянутся сами по себе. Дразню свою девочку, запуская руки ей под халатик, при этом не забывая задавать вопросы. Иногда Елизавета теряется, забывая, о чем я спросил. Смеясь, убираю руки с ее сладких местечек, и тогда она вспоминает. Из всего нашего разговора я понял одно: Лиза очень одинока, несмотря на окружающих ее людей. Я чувствую ее боль, которую она умело пытается скрыть. Хотелось бы понять источник этой боли, забрать ее себе. Но пока Лиза не готова открыться передо мной. Я подожду.

После обеда прошу ее сварить кофе, которым она покорила меня в нашу первую встречу. В процессе наблюдения за ней, возникает замечательная идея.

– Елизавета Андреевна, может, нам прогуляться по городу, посидеть где-нибудь в кафе? Очень хочется накормить вас каким-нибудь вкусным десертом, чтобы ваши губки стали еще слаще, хотя это, наверное, невозможно.

Она лукаво мне улыбается.

– Вот никогда бы не подумала, что ты любишь сладкое, – смеется она.

– Я и не люблю, только если на твоих губах или теле.

– Роберт, ну какие прогулки? Мы ведь уже не дети. Давай останемся дома.

– У тебя пятнадцать минут, чтобы собраться. Время пошло.

С Елизаветой я понял одну вещь: ею нужно управлять, нельзя давать ей время для раздумья.

– Зачем ты у меня спрашиваешь, хочу ли я поехать, если мой ответ тебе не нужен? – возмущается она.

– Тринадцать минут.