Судьба

Я чувствовал ее боль, которая передавалась мне, сдавливала грудную клетку, не давая дышать. Обхватив ее лицо, просил открыть глаза, посмотреть на меня. Она услышала. Ее глаза были затуманены. Неживые. Но она смотрела мне в глаза и успокаивалась. Обнимал ее, укачивал, как ребенка. Мы очень долго сидели в ночной тишине. И я прижимал ее к себе, боясь отпустить.

Когда она вошла в ванную, ее взгляд изменился, он стал холодным и отрешенным. Черт. Она требовала, чтобы я жестко ее оттрахал. В любой другой ситуации я бы, не задумываясь, воспользовался этим предложением. Но тогда хотелось дать ей тепло и заботу, одарить нежностью и лаской. Хотелось, чтобы она почувствовала меня. Я хотел понять ее боль и забрать ее себе.

Она оттолкнула меня, кричала, что думала, будто я другой. Просила уйти и не появляться в ее жизни. Тогда меня охватил гнев, эти слова задели мое самолюбие – ни одна женщина не вышвыривала меня. Я нес ей какую-то чушь про то, что не возвращаюсь. Я и сам тогда верил в свои слова. Просто вдохнул ее запах, пытаясь его запомнить. Ушел, громко хлопнув дверью.

Всю неделю пытался не думать о ней. Хотел выкинуть из головы. Сравнивал с другими женщинами и все больше понимал, что она не такая. Она одна единственная. Такой больше нет. И мне чертовски повезло, что я встретил ее. Сам на себя злился за эти мысли, пытался уйти в работу. Забыть. Вычеркнуть. Но ни работа, ни алкоголь не помогали. Становилось только хуже."

"В один из вечеров я сорвался и опять трахнул Яну. Просто вымещая на ней весь свой гнев, злобу и отчаяние. Я делал это с изощренной жесткостью. Доводя ее до слез, смотрел, как они катятся по ее раскрасневшимся щекам. Мой зверь ликовал и просил большего. И я давал ему все, что он хотел. Яна кричала как резаная, получая свой мазохистский кайф. Раньше говорил, что не унижаю. В тот вечер я унижал. Ставил на колени, заставляя ползать у моих ног. И она смиренно выполняла мои приказы и, скуля, просила еще. После всей этой грязи Яна была опустошенной, но очень довольной. Она льнула ко мне, как кошка. Я оттолкнул ее, выгнал. Бросил вслед, чтобы не обольщалась, это была разовая акция. Да, я самоутверждался. Что и кому я хотел доказать?

На следующее утро я сам себе стал омерзителен. Даже пытался извиниться перед Яной. Но эта чертова мазохистка смеялась мне в ответ, говоря, что кто бы ни разбудил этого зверя во мне, она была рада с ним познакомиться и была бы не прочь все повторить.

Следующим вечером я четко понял, что все мои принципы могут катиться на хрен. Я хотел видеть Елизавету. Хотел чувствовать и ощущать ее. Хотел вдыхать ее чистый цитрусово-ванильный аромат, сжимая в своих объятиях.

И никак не ожидал увидеть ее в своем клубе. Вот так просто. Она сидит напротив меня. Какой-то белобрысый мудак рядом нагло сжимает мою девочку.