Судьба

Король желал счастья свой дочке и внуку и отпустил тигра в честную жизнь. К тому времени черный тигр достаточно заработал и смог спокойно уйти в легальный бизнес. Когда сыну тигра исполнилось три года, принцесса стала опять замечать, что тигр стал отдаляться от нее, гулять на стороне, заводить себе каждую неделю новую шлюшку. Принцесса негодовала, закатывала истерики, но тигру было все равно, он смеялся ей в лицо и жестко пресекал все истерики, пока, в конце концов, не ушел от принцессы в свою пещеру. Сына он любил, но принцесса стала ему не нужна. Принцесса отчаялась, все больше и больше погружаясь в депрессию. Но ее спасал белый чудесный порошок, после которого жизнь казалась более ясной и радужной, чем была на самом деле. Ведь тигр был ее жизнью, ее наркотиком, ее адреналином. Она надеялась, что все изменится, что тигр, в конце концов, нагуляется и вернется к ней. И она ждала, долго ждала. Не рассказывала ничего королю, не жаловалась. Король любил дочь, он мог за нее уничтожить того, кого она любила… Но вот однажды, тигр встретил серую, никчемную, ненормальную мышку! – ее отрешенный голос опять переполняет гнев.

Елена отпивает еще вина. Швыряет бутылку в мою сторону, которая разбивается о стену над моей головой. На меня летят осколки и брызги вина, один из маленьких осколков впивается мне в щеку. Я вижу что-то страшное в глазах Елены, от ее взгляда хочется кричать от ужаса, кажется, что она не в себе и может сделать со мной все, что угодно. Моя смерть уже не будет безболезненной, как она обещала. Во мне снова поднимается панический ужас, шум в голове нарастает, сердце отбивает грудную клетку. Становится страшно, очень страшно от незнания того, что может сделать эта женщина. А ее глаза обещают мне многое, я вижу в них все круги ада.

– А знаешь, что самое смешное, мышка? То, что принцесса сама привела тигра в норку к мышке! Он не хотел ехать в твое захудалое кафе, но я настояла на этом, давила на его отцовскую любовь. Он любит сына и сдался. Если бы я знала, чем обернется эта поездка, – Елена начинает смеяться истеричным, страшным смехом, от которого я зажмуриваю глаза. Мне хочется зажать уши руками, чтобы не слышать ее. Но мои руки крепко связаны и от того, что я дергаюсь, пытаясь освободиться, их затягивает еще больше, я уже практически их не чувствую. Елена вдруг резко прекращает смеяться, соскакивает со стула, отчего тот опрокидывается, подлетает ко мне, сжимает мои щеки двумя руками, сильно сжимает, смотрит мне в глаза, я чувствую ее тяжелое дыхание.

– Скажи мне, мышка. Какой он, когда любит?! Какой?! Он нежный и ласковый, он страстный?! Каким блеском горят его глаза?! Скажи мне, мышка, как любят хищники?! – кричит мне в лицо обезумевшим голосом.