Судьба непринятой пройдет

 – Но тут же спохватывалась и принималась извиняться, правда, без особого раскаяния в голосе: – Прости уж, детка, это мое менторство и стариковское философствование. Все старики уверены, что они лучше молодых разбираются в жизни и про все на свете знают. Я не должна критиковать Олега. Это твой выбор.

– Да какой там выбор, – отмахивалась в сердцах Агата, – считайте, сам заселился. – И вздыхала показательно тяжко. – Дала я слабину, погнать бы в шею, да сейчас совсем не до него и уж точно не до выяснения отношений. Но вы правы, Полина Андреевна, глубинного интеллектуального наполнения, увы, не наблюдается, да и с юмором у человека проблемы, не всегда догоняет мои шутки и обижается всякий раз.

– Ирония нравится умным людям, недалеких же она обижает, – вздыхая, делилась житейской мудростью Полина Андреевна.

– Да кто ж знал, что он недалекий, – печалилась Агата, вздыхая в ответ. – Я этого факта как-то раньше не замечала.

– Гашенька, ты человек потрясающего, невероятного обаяния и житейского оптимизма, которым невозможно сопротивляться, и, общаясь с тобой, любой человек заряжается твоей светлой энергией, этим твоим обаянием, неосознанно начиная улыбаться, посмеиваться. При всей целостности и силе твоей натуры и характера ты легкий, воздушный человечек, а Олег человек тяжелый, как кусок непропеченного хлеба, обремененный какими-то своими скрытыми комплексами, и плохо монтируется с тобой, хотя и очень старается. Ты просто не приглядывалась к нему повнимательней, не анализировала ваши отношения, да и общались вы совсем мало, не узнали толком друг друга, – улыбалась ей мудрой улыбкой Полина Андреевна.

– Эт точно, куда-то я не туда приглядывалась, – соглашалась Агата. – Хотя и там ухажер не блещет.

И, сообразив, что только что сморозила, принималась смеяться, лишь подтверждая только что данную соседкой оценку ее притягательной обаятельности, в очередной раз заражая своей веселостью и смехом Полину Андреевну. Так и посмеивались над сложившейся ситуацией, и всякий раз, уходя от Полины Андреевны, возвращаясь к «приятному» уже почти до отвращения обществу Олега Каро, Агата думала, что пора расставаться.

Вот прямо сейчас. Вот придет и скажет ему…

Но по возвращении домой «вот прямо сейчас» ее обязательно что-то отвлекало, находились срочные дела-заботы, и Каро все так же оставался в ее квартире и в ее жизни – и, как правило, на ее диване.

Ровно до вот этого самого момента, когда, крутясь в кресле в прекрасном расположении духа, Агата не увидела его все так же лежавшим на диване, увлеченным просмотром какого-то фильма.

– Олег, – без предисловий и обходных маневров рубанула Агата уведомлением, – я прошу тебя собраться и уйти.