Судьба непринятой пройдет

Обозначил нанесенную ему обиду, резко выйдя из комнаты, а после весь вечер, демонстративно просматривая предложения о работе на специальном сайте, делал звонки, громким голосом, чтобы Агата непременно услышала, уточняя условия. В перерывах же между переговорами усиленно хмурился, громко сопел, чтобы она поняла и прониклась, как его несправедливо обидела и насколько он ею недоволен. Но ночью пришел замиряться.

Охо-хонюшки…

Дальше той его демонстрации дело не пошло, и Олег все так же продолжал рубиться в стрелялки-ходилки, правда, предусмотрительно прячась от Агаты то в спальне, то на кухне, изредка делая вид, что ищет, ищет работу-то, вот завтра обязательно найдет. Мысленно Агата махнула рукой, поняв, что Олег из разряда тех работников, которых если не заставишь, то он и не захочет, – не до него ей было, у нее-то как раз занятости выше головы. Удивительно, как при таком подходе ему удалось проползти из младших менеджеров в среднее звено.

Они ходили вместе в магазин за продуктами в разрешенном радиусе пятисот метров от дома, что стало для Агаты еще одним, тогда до конца не осознанным поводом для постоянного раздражения. Олегу не нравилось, что она покупает дорогие, натуральные продукты и тратит слишком много денег на «провиант», как он называл еду в целом, в том числе и ту, которую Агата заказывала по телефону с курьерской доставкой.

– Неизвестно еще, что там будет через месяц, может, нам вообще голодать придется, – ворчал он, отчитывая и наставляя Агату.

Такая экономность была тем удивительней, что расплачивалась за продукты и доставку в основном Агата со своей карты. Каро же свои денежки придерживал под различными предлогами, в основном сводившимися к «забыванию дома» банковской карты. Но дорогой «провиант», что покупала и заказывала Агата, потреблял с большим удовольствием и прекрасным аппетитом.

Как сказала Полина Андреевна, выслушав очередную смешливо-иронично изложенную историю Агаты про ворчание ее бойфренда и ожидание им неизбежного скорого голода:

– Извини, дорогая, – посмеялась она над ярким образом бурчащего Олега, который изобразила Агата, – но с голодухи такую морду, как у этого Каро, точно не получишь. Откормился на твоем дорогом «провианте», уж скоро в собственные штаны влезать перестанет.

Ну вот не любила Олега Полина Андреевна, не любила. А Агата…

Он не опускал сидушку на унитазе, не вытирал после себя воду, которую наплюхивал целые лужи на пол в ванной, когда мылся, грязные носки сворачивал один в другой и складывал рядочком под кроватью такими пованивающими бомбочками. Когда Агата, убирая, обнаружила этот «рядок» под кроватью, впечатлилась до легкого ступора, откровенно не поняв этой «инсталляции».