Судьба горца

Если бы хоть один из пособников Гризель сбежал от нас, я бы смело предположил, что именно она обличила Малкольма. Несчастного пытали, скорее всего, на протяжении двух недель, хотя я и молю Бога, чтобы ему не пришлось мучиться так долго. Нет, Битон узнал о Малкольме уже после смерти Гризель.

– В Донкойле еще один предатель?

– Или приспешник Битона.

Балфур знал, на кого намекает Джеймс. Его недоверие к Мэлди было столь велико, что заразило даже самого Балфура. Но предположить, что эта девушка способна выдать человека, тем самым послав его на верную гибель, казалось почти невозможно. Потому что если она действительно одна из приспешников Битона, то наверняка прекрасно осведомлена, какая медленная, мучительная смерть его ожидала. Мэлди – целительница, о терпении, мастерстве и доброте которой в Донкойле уже ходили легенды. Такие зверства привели бы ее в ужас; она никогда не стала бы делать ничего подобного по доброй воле. И еще Балфуру очень не хотелось думать, что она его дурачит, а он все равно продолжает страстно желать ее и днем, и ночью.

– Я знаю, кого ты подозреваешь, – сказал он наконец.

– Ну еще бы. Ведь и ты со мной согласен, хотя изо всех сил стараешься выбросить эту мысль из своей головушки. Допустим, Малкольм и сделал какую-то глупость, выдавшую его, какую-то ошибку, которой вовремя не придал значения или попросту не заметил, а может, его обнаружили и схватили так быстро, что парню не представилось случая сбежать. Но в любом случае с нашей стороны было бы непростительной ошибкой не рассмотреть версию о предателе, рассказавшем Битону, что один из Мюрреев тайно обретается в его замке.

– Знаю, – отрывисто бросил Балфур, тяжело вздохнул и потер шею. – Поверь, я никогда не упоминал при Мэлди имени Малкольма или Дугласа, просто сказал, что мы послали своего человека к Битону.

– О боже! Да Битону и не нужно знать никаких имен, чтобы сообразить, что под видом одного из тех несчастных страдальцев, которые вынуждены вкалывать на самых черных работах, как раз и скрывается засланный к нему соглядатай. Ты говорил девушке, что мы отправили в Дублинн двоих?

– Нет. И пока ты не обвинил меня в этом, моя безрассудная страсть к этой девушке не влияет на ясность моих мыслей и не застит мне правду. Если что и влияет, то сердечная привязанность, а не огонь в чреслах. Мне просто не хочется верить, что я мог бы полюбить или возжелать женщину, способную послать человека на такую ужасную, мучительную смерть. Джеймс, она ведь целительница! Тебе бы стоило хоть раз увидеть, как Мэлди склоняется к больному или раненому, чтобы понять, почему мне так трудно поверить, что она может быть способна на столь бесчеловечную жестокость.

– Знаешь, я склонен думать, что она, скорее всего, поступает так не по доброй воле.