Судьба горца

Мэлди кружила вокруг Битона, выбирая лучшую позицию для решающего удара. Потом замахнулась, сделала резкий выпад и тут же скользнула в сторону, оставив на руке противника глубокий порез. Он осел на пол, исторгнув полный ярости и боли крик, который продолжал звучать в ушах Мэлди, даже когда Калум схватил ее. В порыве отчаяния она попыталась ранить и его, сильно, но не смертельно, просто чтобы заставить мужчину отступить и тем самым позволить ей сбежать. Но он крепко схватил ее запястье и начал выкручивать до тех пор, пока пульсирующая боль не пронзила руку Мэлди, отчего пальцы разжались сами собой и выпустили оружие. Калум слегка ослабил захват и подтолкнул девушку к Битону. В этот момент в зал вбежали стражники, привлеченные криками своего господина, и тут Мэлди ощутила, что все чувства словно в одночасье оставили ее. Она стояла совершенно опустошенная и ждала смерти, безучастно наблюдая, как Битон медленно поднялся и встал прямо перед ней.

– Ты допустила очень глупую ошибку, девушка. Можно даже сказать роковую, – отрывисто бросил Битон. Его голос звучал сурово и непреклонно, давая представление о том, каким влиятельным, сильным и беспощадным противником Битон являлся в прошлом. Теперь же он был просто жестоким.

– Я желею только о том, что мой кинжал сейчас у тебя в руке, а не погружен по самую рукоять в твое черное сердце.

– Ты смогла бы убить собственного отца?

Из-за того, как он задал этот вопрос – без малейшего намека на потрясение или ужас, так, словно ему просто одолело любопытство, – Мэлди пробрал неприятный озноб. Чувство, охватившее ее, когда она услышала этот вопрос, можно было назвать изумлением. С той минуты, как она поклялась матери убить Битона, неуместные родственные чувства заставляли Мэлди переживать из-за того, что ей предстояло лишить жизни человека, который поспособствовал ее появлению на свет. Битон же явно не считал попытку убийства родного отца чем-то из ряда вон выходящим. Девушка даже невольно заинтересовалась: а как встретил смерть его собственный родитель?

– Да. Я дала клятву моей матери, когда она, истерзанная недугом, лежала на смертном одре. Я поклялась, что тебя, наконец, постигнет справедливое возмездие, которого ты так долго избегал.

Битон слабо улыбнулся:

– Как я уже говорил, просто позор, что ты родилась женщиной.

– Твой извращенный маленький умишко думает о чем-либо, кроме сыновей и наследников?

– Мужчине нужен сын.

Мэлди покачала головой, понимая, что Битону никогда не постичь собственной жестокости. Он просто не сможет понять, сколь глубокую боль причинил женщинам, которых бессердечно использовал, и детям, которых отверг, словно ничего не стоящий мусор, просто потому, что они родились девочками.