Судьба горца

В течение долгих часов она упражнялась, придумывая правдоподобное объяснение на случай, если кто-нибудь спросит, что она делает на лестнице, ведущей к темнице замка, но, как оказалось, ей не суждено было воспользоваться придуманными отговорками.

Только коснувшись задвижки на двери, ведущей на потайную лестницу, ступени которой подходили прямо к темнице Эрика, Мэлди поняла, что допустила непростительную ошибку. В таком огромном зале множество темных уголков, и, прежде чем радоваться неожиданной удаче, ей бы следовало осмотреть их все повнимательнее. Легкий шепоток, донесшийся до ее слуха, стал предвестником серьезных неприятностей, в которые она, похоже, влипла, так как темное помещение вдруг наполнилось светом, стоило кому-то сдернуть с одного из окон тяжелую ткань.

– А… крошка-знахарка из деревни, – раздался из глубины зала протяжный низкий хрипловатый голос. – Что-то не припомню, чтобы я позволял тебе навещать моих узников или лечить их.

Мэлди очень медленно повернулась и обвела взглядом главный зал. Из одного по-прежнему плохо освещенного угла выступил высокий худощавый мужчина и направился прямо к ней. На шаг позади следовал другой – ростом повыше и еще более худой и жилистый, но, окинув его фигуру беглым взглядом и уделив особое внимание чертам лица, Мэлди утратила к нему всякий интерес. А вот уверенные движения и властные манеры первого мужчины позволили девушке предположить, что это и был сэр Уильям Битон собственной персоной."

"Как только мужчина приблизился и остановился прямо перед ней, Мэлди подумала, что полученное от матери описание внешности коварного соблазнителя теперь было почти бесполезным. Ведь Маргарет помнила мужчину таким, каким он выглядел двадцать лет назад, а возраст Битона явно не красил. Мэлди понимала, что частично он выглядел такой уродливой развалиной из-за болезни: его кожа была испещрена гнойными нарывами и сочащимися сукровицей мелкими язвочками, да к тому же усыпана подсохшими струпьями, так стянувшими оставшиеся нетронутыми участки, что они словно светились нездоровым призрачным блеском. Красивые голубые глаза, которые, по словам матери, некогда пленяли женские сердца, сейчас почти полностью скрылись под воспаленными обвисшими веками, да к тому же постоянно слезились. От густых блестящих каштановых кудрей, которые мать порой упоминала, томно вздыхая, теперь осталось не больше, чем пара свалявшихся совершенно седых пучков, торчащих во все стороны на почти лысом черепе, придавая мужчине еще более отталкивающий и жалкий вид.

Только телосложением Битон остался прежним, таким, каким его запомнила мать, – удивительное сочетание силы и грации хищника. По всей видимости, какой бы недуг ни мучил лэрда, страдала пока лишь его кожа, но не плоть.