Судьба горца

– Он мой единственный ребенок. Господь уже прибрал троих моих малышей. И я молю Всевышнего не забирать у меня и это дитя.

– Нет, он не умрет, – заверила Мэлди. – Прости, если мой хмурый вид так встревожил тебя. Опасения вызывает не то, что он медленно выздоравливает, а те условия, в которых ему приходится это делать. Тебе бы следовало унести сына отсюда подальше, а то он задыхается от духоты, жары и ужасающей вони.

– Но куда же я могу его перенести? Ведь я и сама тут кручусь с утра до ночи.

– В деревне поблизости живет моя подруга, Элинор Битон, та, что недавно овдовела.

– Я знаю ее. Не слишком хорошо, но пару раз мне доводилось перекинуться с ней словечком."

"– Она согласна приютить вас обоих, пока ребенок окончательно не поправится. У нее добротный и чистый домик с маленьким садом, где мальчик сможет гулять, если Господь благословит нас погожими деньками да теплым солнышком.

– О, это было бы просто чудесно и так милосердно с ее стороны, – ответила Мэри и легким ласкающим движением пригладила мягкие каштановые завитки на головке сына. – Ты уверена, что она и вправду согласна принять нас?

– Конечно, уверена, – заверила ее Мэлди. – Так что забирай отсюда своего парнишку так быстро, как только сможешь, и обещаю тебе, что уже очень скоро он будет радовать тебя здоровым и счастливым видом.

Мэлди довольно улыбнулась, увидев, что женщина тотчас же подхватила ребенка на руки и, пробормотав краткие слова благодарности, заторопилась прочь. Было ясно, что благополучие единственного ребенка для нее значило намного больше, чем все те обязанности, что она выполняла в замке. Отрадно было видеть столь сильную материнскую любовь, и Мэлди даже устыдилась, почувствовав легкий укол зависти. Но как только жар и зловоние кухни остались позади, девушка мысленно выбранила себя за столь неуместную детскую ревность, да и вообще теперь уже слишком поздно горевать о том, чего она по милости матери была лишена в детстве.

Заметив Джорджа у дверей главного зала, Мэлди тихо чертыхнулась и вжалась в узкую затененную нишу в стене под лестницей. Казалось, он нарочно выслеживает ее, внезапно выныривая из каждого темного угла с того самого момента, как она вошла в донжон. И теперь, спустя два утомительно долгих часа, потраченных только на то, чтобы ускользнуть от его назойливого внимания, Мэлди испытывала сильное желание хорошенько огреть его чем-нибудь.

Неожиданно слева от себя она услышала мягкий низкий голос:

– С чего это ты жмешься по углам, девонька?

Мэлди снова мысленно выругалась и обернулась к мужчине, который, ссутулившись, небрежно привалился к стене напротив нее.

«На него, по крайней мере, хоть приятно посмотреть», – подумала она.