Судьба горца

Элинор говорила, что Битон не желал причинять Эрику особого вреда или уж тем более убивать, но еще она посетовала, что их лэрд с некоторых пор был явно не в своем уме. Мэлди просто не могла допустить, чтобы судьба бедного мальчика зависела от Битона. Да к тому же ей по-прежнему хотелось доказать свою невиновность.

– Девонька, а я уж было начала волноваться, – донесся до девушки звонкий голос Элинор, которая, появившись на пороге хижины, отвлекла Мэлди от грустных мыслей.

– Все в порядке, Элинор, – ответила Мэлди. – Мне пришлось задержаться, чтобы подлечить одного малыша. У него были колики в животике да легкая простуда, – продолжала оправдываться девушка, пока старушка, ухватив ее за руку, легкими, но настойчивыми тычками, стала подталкивать внутрь хижины.

Элинор все еще согласно кивала, быстро накрывая стол к ужину.

– Ты можешь исцелять наложением рук, милая. Видно, сам Господь благословил тебя этим даром.

– Мне уже говорили об этом. – Мэлди поставила на стол небольшую полотняную сумку с едой, которую ей передала Мэри. – Это гостинцы в благодарность от матери мальчика.

Мэлди тепло улыбнулась, заметив искреннюю радость, с которой Элинор смотрела на головку ароматного сыра и приличный кусок ветчины. Кладовые Битона были настолько переполнены деликатесами, что лэрд мог закатывать пиры хоть каждую ночь в течение многих месяцев прежде, чем запасы оскудеют. Мэлди подозревала, что большинство хранившейся там снеди просто портилось. Битон, должно быть, сильно опасался умереть с голоду в случае, если бы замок вдруг попал в долгую осаду, но все же Мэлди считала, что с его стороны просто преступно позволять всей этой великолепной еде гнить вместо того, отдать ее своим людям.

– Ну что? Ты выяснила, как там обходятся с мальчиком? – спросила Элинор после того, как бережно убрала принесенные Мэлди продукты в небольшой сундучок возле ниши, служившей гостье спальней."

"– Его все еще держат в темнице, из-за того что парнишка отказывается признать Битона своим отцом и отречься от Мюрреев – как там Битон их назвал? – а, да, подлых тварей, воров, прелюбодеев и ублюдков.

Элинор рассмеялась и кивнула:

– Да, я слышала это однажды. Вот, что я скажу тебе, милая: ему бы следовало хорошенько подумать, прежде чем тыкать своим грязным пальцем в тех, чьи деяния он считает куда менее благочестивыми, нежели собственные. Некогда Битон имел гнусную привычку оставлять свое семя в утробе любой бедняжки, которую был в состоянии догнать. А сейчас-то, думаю, его гнилой стручок уже не работает, как должно.

– Элинор! – Мэлди даже поперхнулась от удивления, совершенно ошарашенная столь откровенным высказыванием пожилой женщины.

– Но это так. Чего ж скрывать. Многие думают, что хворь, пожирающая его изнутри, – божья кара.