Судьба бастарда

– Мы разве встречались, господин поручик? Откуда вы меня знаете? И вы, кстати, так и не представились.

– Прошу простить мою бестактность, – ответил я, коротко поклонившись и щёлкнув каблуками по старой привычке, которой, как оказалось, я до сих пор не утратил. Этот жест, как я заметил, вызвал тень удивления в её глазах. Конечно, она знала эти манеры – мои собственные, прежние.

– Поручик Виктор Орлин, к вашим услугам.

Её взгляд стал ещё более настороженным, но она ничего не сказала.

– Вас я узнал по фотографии. Ваш супруг, полковник Вайсберг, показывал мне её. На ней вы и ваша чудесная дочь Полина. Он всегда говорил о вас с большой теплотой и любовью, – произнёс я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Её губы дрогнули, как будто она хотела что-то сказать, но передумала. Я почувствовал, как в груди больно кольнуло от того, что приходится идти на эту ложь.

– Я думал застать вас во дворце, но мне сказали, что вы больше там не живёте. Возможно, вам нужна помощь? Вы можете полностью рассчитывать на меня, госпожа Вайсберг.

Софи опустила глаза, словно пытаясь скрыть нахлынувшие чувства. Несколько мгновений она молчала, прежде чем наконец ответить.

– Благодарю вас, господин Орлин, за ваши слова и доброту. Сейчас для меня самое главное – забота о моей дочери. Если мне понадобится помощь, я непременно обращусь.

Её голос звучал сдержанно, но я уловил в нём едва заметные нотки усталости и печали.

Когда Софи пригласила меня в дом, я почувствовал, как внутри поднимается странная смесь волнения и неловкости. Прихожая была маленькой, с низким потолком, крашеные стены давно нуждались в новом слое краски. У стены стояла старая деревянная вешалка, на которой висело всего пару вещей. Обувь были аккуратно расставлена вдоль стены, но видно, что она была далеко не новой. От прежнего богатства и следа не осталось.

Софи проводила меня в гостиную. Это была крохотная комната с потёртыми обоями блеклого цвета, старым диваном с облезшей обивкой и небольшим столиком, который явно повидал не одно десятилетие. Окна были занавешены простенькими занавесками, а на подоконнике стояли глиняные горшки с цветами. В углу на полке я заметил несколько детских игрушек.

Софи поставила чайник на стол и достала какую-то простую коробку с печеньем.

– Прошу прощения, господин поручик, – сказала она, наливая чай в простенькие фарфоровые чашки. – К сожалению, не могу предложить вам чего-то более достойного. Жизнь нас нынче не балует.

Я едва удержался, чтобы не сказать, что и ржаной сухарь из её рук был бы для меня ценнее всех деликатесов мира. Вместо этого я мягко ответил:

– Что вы, госпожа Вайсберг. Ваше гостеприимство уже больше, чем я мог ожидать.

Она слабо улыбнулась и указала мне на стул. Я сел, не чувствуя ног.