Судьба бастарда

– Если оставить их в покое, – говорил старший капрал с перебитым носом и повязкой на одном глазу, – через год или два они накопят силу и опять ударят, и тогда мы снова будем хоронить своих детей.

С этими словами трудно было спорить. Я и сам чувствовал гордость за наш народ и за нашего императора, чья воля не дрогнула перед усталостью и чередой тяжёлых поражений начального периода войны.

Калдарийский Союз, чья агрессия принесла столько страданий, должен был быть повержен. Только уничтожив эту угрозу, империя могла подарить своим гражданам мир, не омрачённый страхом нового вторжения.

В газетах я наткнулся на статью, посвящённую моим собственным похоронам. Честно говоря, у меня даже что-то сжалось в груди. Оказывается, хоронить героев умеют с размахом. Подробные описания происходящего, траурная процессия, слёзы толпы, слова императора – всё это выглядело как сцена из какого-то возвышенного трагического романа. Я долго смотрел на строки, перечитывая их снова и снова, и против своей воли почувствовал, как глаза слегка защипало.

Смешанное чувство гордости и горечи наполнило меня. Я ведь действительно погиб для них – для всех, кто меня знал и любил. Кого я знал и любил. А значит, прежней жизни больше нет. Есть только новая.

Когда я только пришёл в себя в этом теле, первое, что я хотел сделать, – написать письмо Софи. Хотел сообщить ей, что жив, что вернулся, что всё это ошибка или даже чудо. Моя рука уже тянулась к бумаге, но я вовремя остановился.

Для нее, как и для всего мира, полковник маркиз дель Вайсберг погиб, закрыв императора от пуль убийцы. Герой, павший в ореоле славы и мужества. И разрушить этот образ ради собственного возвращения? Нет. Это было бы эгоистично и неправильно.

Софи заслуживает правды, но не такой, которая перевернёт её жизнь вновь. Я видел её лицо на похоронах, на фото и по описаниям очевидцев. Её боль, слёзы… И если я сейчас объявлюсь, то она примет меня, по крайней мере, за самозванца или сумасшедшего.

Я вздохнул, убрал перо и бумагу.

– Все не так просто, – прошептал я самому себе, глядя в окно.

Если судьба дала мне второй шанс, значит, я должен завоевать сердце моей Софи заново. Постепенно, шаг за шагом. Вернуться не как призрак прошлого, а как новый человек, достойный её любви и доверия.

Время придёт, и я расскажу ей всю правду. Но сейчас… сейчас я должен быть терпеливым. Впереди новая жизнь и, возможно, ещё более сложный путь, чем тот, что я прошёл до этого.

Из газет я узнал и о том, кем был человек, покушавшийся на жизнь императора. Как ни странно, это был не калдариец и даже не калдарийский шпион, как можно было бы ожидать. Стрелявший оказался выходцем из довольно состоятельной семьи, чьи корни уходили в старую аристократию.