Судьба № 5

Радуется! Чему? Тому, что он один и душа его – сплошная рваная рана, дымящаяся и кровоточащая? А у нее есть этот молодой хлыщ, и можно прижиматься к нему всем телом и шептать на ухо всякие глупости.

Панкратов все-таки взял себя в руки – лучше поздно, чем никогда, – и сумел ответить на ее улыбку равнодушной ухмылкой. Пусть думает, что ошиблась, что ему все равно.

А ему и в самом деле все равно. И на показе ему ровным счетом нечего делать. Справятся и без него. Раньше ведь справлялись. А Виталику он потом все объяснит, придумает что-нибудь правдоподобное. Зря он вернулся из Лондона, ох, зря…"

"Если бы она знала! Она считала, что Панкратов в Лондоне, и поэтому растерялась, стояла и улыбалась, как глупая девчонка-первокурсница. Интересно, он заметил ее радость? Скорее всего, заметил… И эта его усмешка… Хорошо уметь вот так улыбаться. За такой усмешкой можно спрятать любую боль и любую радость. Он банкир, ему не привыкать, а она – дура…

Если бы у нее было время, если бы он не появился так неожиданно, все было бы по-другому. Она ведь так его и не поблагодарила: ни за себя, ни за Зинон, ни за магазин на Кутузовском. Благодарить в письме – это невежливо и неправильно, а вот лично…

Алиса боялась. Боялась, что на ее невнятное «спасибо» Клим ответит вот этой своей коронной усмешкой. И тогда уже – все, тогда она не сможет сказать ни слова из того, что собиралась.

Она оказалась права: Климу Панкратову без надобности ее благодарность. Он даже спасибо ей сказать не позволил, он просто взял и ушел…

На улице было хорошо – прохладно и чуть ветрено. Самая подходящая погода для глухой тоски. Захотелось курить, прямо здесь, на крыльце железобетонного монстра. А ведь он бросил, уже два месяца как.

– Хочешь курить? – послышался смутно знакомый хрипловатый голос.

– Хочу. – Он обернулся, встретился взглядом с прищуренными угольно-черными глазами. – Рад видеть тебя наяву.

– Наяву?! – Зинон удивленно выгнула бровь, но по глазам было видно – она знает, о чем он.

– Ты изменилась. – Клим с легкостью принял правила игры.

Она действительно изменилась, стала женственнее, что ли. И белоснежное норковое манто чудесно гармонировало со смуглой кожей, и рубиново-красные волосы не вступали в диссонанс с этой гармонией. Красивая женщина! Странная, дикая, неприрученная… как Алиса.

О чем это он? Алиса уже прирученная.

– Уже уходишь? – Зинон взмахнула мундштуком с тонкой сигаретой.

– Дела. – Клим пожал плечами, с вожделением посмотрел на сигарету. – Дашь?

– Она дамская.

– Ерунда.

– И с ментолом.

– Тоже ерунда.

– Бери. – Зинон протянула ему начатую пачку и зажигалку.

Ветер… из-за него пришлось повозиться, но Клим справился, жадно затянулся. Ментоловый дым непривычно холодил нёбо.