Суд неправых

Это была миловидная блондинка лет тридцати пяти с пышными формами. Очевидно, Локателли так представлял себе престиж руководителя столь важного финансового учреждения, как национальный банк. У нее были заплаканные глаза и размазанная по лицу тушь. Он понимал, что у него в запасе есть только несколько минут. Сейчас приедут следователи, сотрудники прокуратуры, офицеры полиции, и у него не будет никакой возможности оставаться в этом помещении.

– Примите мои соболезнования, – сказал Дронго, обращаясь к женщине, – он был прекрасным человеком. Я много лет его знал. Скажите, ему не было звонков за последний час?

– Я не помню, – заплакала женщина, – ничего не знаю. Он был таким хорошим человеком.

– Как вас зовут? – спросил Дронго, чтобы она смогла внятно ответить хотя бы на один вопрос.

– Паола, – ответила женщина.

– Скажите, Паола, кто ему звонил за последний час, – настаивал Дронго.

– Не помню, я сейчас ничего не помню, – отмахнулась она и снова заплакала.

Дронго повернулся и снова начал протискиваться через толпу, чтобы найти Кармесси. Наконец он его обнаружил. Тот сидел на стуле у входа и тоже плакал. Было непривычно видеть щеголевато одетого итальянца плачущим как ребенок. Дронго уселся рядом на стул.

– Послушайте меня, синьор Кармесси, – взял он за руку хнычущего помощника, – вы еще успеете поплакать. Мне важно знать, с кем разговаривал сегодня ваш шеф. Вы можете это узнать прямо сейчас?

Кармесси только качал головой, продолжая плакать. Двое охранников все-таки принесли лестницу и, срезав шарф, бережно сняли тело, несмотря на возражения остальных. Тело покойного положили прямо на ковер. Все толпились вокруг, давая советы и свои рекомендации. Никто не понимал столь странного поступка президента национального банка. Дронго потряс Кармесси:

– Вы в состоянии разговаривать? У кого я могу узнать про сегодняшние звонки?

– У Паолы, – сумел выдавить помощник.

– Стадо баранов! – разозлился эксперт. Он снова поднялся и, уже не церемонясь, буквально разбросав толпившихся при входе в кабинет людей, вышел в приемную. Паола сидела на стуле, и ей капали какое-то лекарство. Незнакомая женщина лет пятидесяти в светло-зеленом платье пыталась успокоить секретаршу.

– Паола, скажите наконец, кто ему сегодня звонил? – прокричал Дронго. Вокруг уже все кричали, говорили, шумели, и ничего не было слышно.

Она отмахнулась. В этот момент зазвонил городской телефон. Стоявшая рядом женщина взяла трубку и передала ее Паоле. Та привычно ответила:

– Слушаю вас, – и, услышав голос, снова заплакала. Затем, всхлипывая, произнесла: – Я рада за ваших детей, синьора Локателли. Но у нас случилось несчастье. Нет, я не могу с вами говорить, простите меня.