Суббота Воскресенского

 – И правда хороший кофе.

– Ну вот, а ты боялась, моя мама – милейший человек.

Дан куда-то уверенно вел Женю.

– Нам надо найти Ариадну с Марком и не опоздать на открытие, и вообще, мы далеко направляемся?

– Ты до сих пор не догадалась?

– Тогда просто иди за мной.

Вскоре они оказались на лиственничной аллее. Там, где впервые поцеловались. И были здесь совершенно одни.

Деревья вокруг стояли высокие-высокие, уходящие верхушками в небо, а сама аллея была немного заброшенная. Она находилась на краю усадьбы, и здесь еще не успели ничего благоустроить. Нетронутый уголок прошлого.

Сразу вспомнился солнечный осенний день и их первый приезд в Отрадное.

– Скажи, ты уже тогда знал, что у нас все получится? – спросила Женя.

– Не знал, но верил, – Дан провел пальцем по ее щеке. – Не мог же я упустить девчонку, которая так лихо гоняет на машине.

Он наклонился и коснулся губ Жени, а после того, как она ответила на это прикосновение, заметил:

– Ты определенно стала целоваться гораздо лучше.

– Зато ты, как мне кажется, подрастерял квалификацию. Придется попрактиковаться.

И Женя, закинув руки на шею Дану, подставила свои губы:

– Вот вы где, а мы уж думали, что потерялись по дороге.

Уединение было нарушено. Повернув головы на голос, Женя с Даном увидели своих друзей.

– Честно говоря, мы немного заблудились, – призналась Ариадна, – а все, кажется, уже началось.

– И правда началось, тогда нам надо возвращаться.

К площадке перед главным домом они вышли, уже когда были произнесены первые торжественные речи и перед микрофоном стояла гостья из Америки в нарядных крупных бусах. Она говорила по-английски, а находившийся тут же переводчик переводил ее слова.

– Моя мама Ирина считала себя наполовину русской, наполовину француженкой, она так и не смогла полюбить Америку, она говорила по-русски и всегда мечтала побывать в России. Ей это удалось, когда американский театр приехал к вам с гастролями. Мама до конца своей жизни вспоминала те гастроли и Санкт-Петербург. К сожалению, ей не удалось встретиться со своей тетей, но тетя была на спектакле и видела мою маму. У них просто не получилось встретиться. А потом тетя умерла, и связь прервалась. Сегодня же я познакомилась со своими русскими родственниками, снова эту связь наладив, и я очень счастлива.

Элизабет Джонсон сделала перерыв, открыла дамскую сумку, висевшую на ее плече, и вынула оттуда какую-то крошечную коробочку.

– В нашей семье никогда не забывались корни. Эта вещь когда-то принадлежала моей матери, а до нее бабушке Ольге, а до нее – ее предкам. Это табакерка. Я думала, что передам ее своим детям, но поняла, что самое правильное – вернуть эту вещь в ее дом, в родовое поместье Черкасских.