Стыдные подвиги

Призрак первого учителя, старлея Смирнова, кружил вокруг и негромко посмеивался: «Опять понты! Зачем прыгаешь, зачем рожи корчишь? Вали его с одного удара, и пусть уползает!»

Утро начинал с пробежки. В дни, свободные от карате, ходил в другой зал, там тягал штангу. Уличных драк не искал и за первый год гражданской жизни так ни разу и не подрался.

Только в зале. Только с поклоном в адрес соперника.

До шпагата оставались считанные сантиметры.

Если мать просила помыть посуду, он ставил рядом с мойкой два табурета — один на другой, — задирал ногу и в таком положении манипулировал ложками и тарелками.

Позади было два с половиной года занятий. Теперь суровый дембель хотел не просто садиться на шпагат — после тщательной разминки и разогрева. Атаковать в любой момент, в зале и вне его, без подготовки, решать любой конфликт единственным ударом, без дискуссий, молча, боковым в висок; мгновенное движение, глубокий нокаут, и ты идешь дальше — вот чего хотел наш герой.

Однако биться было не с кем. И некогда. Трижды в неделю дембель садился в поезд и ехал в Москву, в университет, — хлопотать насчет возобновления учебы. Обложился учебниками. Древнерусская литература. Зарубежная литература XVIII века. Практическая стилистика русского языка. Но ни одна даже самая мудреная наука не давалась студенту так трудно, как растяжка.

Он купил журнал, посвященный звездам Голливуда, и прочел, что Жан-Клод Ван Дамм, приходя в кабинеты продюсеров, сразу брал два стула, ставил на расстоянии полутора метров друг от друга, садился меж стульев на шпагат и в таком положении вел переговоры. Дембель Рубанов был скромнее Ван Дамма и не хотел быть кинозвездой — но очень хотел однажды взять два стула и повторить тот же трюк.

Ему снилось, что он раздвигает ноги — шире, еще шире, и еще, потом наклоняется, упирается руками и садится, и внутренние поверхности бедер касаются деревянного пола.

Есть было нечего, одежда стоила бешеных денег, развлечения молодежи сводились по большей части к распитию дешевого спирта, — любое самосовершенствование в таких условиях можно было считать чем-то вроде сублимации. Физкультура не требует расходов, иди в парк, в лес — и занимайся. Тощему было непонятно, почему столь простая мысль не выгоняет каждое утро миллионы русских людей в парки и леса. К сожалению, на этот вопрос никто не мог дать ответа нашему герою.

Весной девяносто первого года к тощему пришел школьный друг.

— Говорят, — сказал он, — ты освоил джиу-джитсу.

— Карате-до, — поправил дембель.

— Знаю. «Пустая рука», да?

— «Путь пустой руки».

— Ага. Но джиу-джитсу звучит красивее. Я буду говорить всем, что ты мастер джиу-джитсу.

«Кому — всем?» — удивился про себя тощий и возразил:

— Мне далеко до мастера.