Стыдные подвиги

Здесь туалет напоминал приемную высокооплачиваемого психоаналитика. Вмонтированные экраны показывали ландшафты беспредельной красоты, какие-то водопады и радуги, и какие-то женщины с едва прикрытыми грудями плескались в голубых лагунах под музыку то ли Роберта Майлза, то ли позднего Жан-Мишеля Жарра, и бумажные полотенца, выпрыгивающие из особого никелированного ящика, были теплыми, специально подогретыми, и собственная морда, отразившаяся в зеркале, неожиданно показалась мне приятной и значительной до такой степени, что я даже вздрогнул, а потом показал себе язык: будь проще, мужик, и бодрее.

Однажды, полтора года назад, в последний — как обычно — день месяца Семен наполнил сумку наличными и поехал к Вовочке — но офис благодетеля оказался закрыт. Наш толстяк ликвидировал лавку. В тот же вечер, спохватившись, позвонил и сказал, что уезжает. Надолго. Трудоустроился в Испании, неплохо платят, квартирка на побережье. Деньги попросил придержать: мол, пришлет знакомого. Спустя время приехал и знакомый: загорелый гладкий мужчинка в курортных бриджах. На вопросы о том, как дела в Испании и можно ли там найти работу, загорелый не смог ответить ничего вразумительного. Трудовых мозолей на его ладонях и морщин на его лбу мы с Семеном не заметили.

Потом явился и сам благодетель; я его не видел, на встречу пошел один Семен — и когда вернулся, я едва не выронил из рук телефон.

Известие о том, что Вовочка живет на Канарах, потрясло нас, изумило и разозлило. Это было совершенно неслыханно, это не укладывалось в привычную картину мира.

Он имел дело. Наладил свою коммерцию. Заработал деньги. Потом отдал их двум засранцам, под проценты. Закрыл коммерцию к чертовой матери — и укатил на Канарские острова, вместе с женой и ребенком.

Когда я вернулся, Семен отхлебывал новый кофе, а соседи-подростки почти полностью были сокрыты облаками дыма.

— Я кину его по-любому, — сказал Семен, тихо и хрипло, голосом опытного, глубоко законспирированного психопата. — Я бы даже не заикнулся об этом, если бы он остался в Москве. Если бы наши с тобой деньги пустил на развитие. Если бы переключился со своих картриджей на нефть какую-нибудь. Или недвижимость. Я бы тогда гордился им! Я бы всем говорил: чуваки, у меня есть приятель — настоящая акула! Прогнул меня, навязал кабалу, поднял кучу денег, — но не сел на жопу, а продолжил урага-нить! А он — не продолжил! А просто свалил. Под пальмы. На солнышке греться…

— Дезертировал, — сказал я.

— Да! Да! Дезертировал!

Макаров выставил длинный указательный палец, энергично покачал.

— Нет! Это не тренд. Вот если б он уехал в Мексику или на Мадагаскар — это да! Это был бы реальный тренд. Если бы он всю Латинскую Америку пересек на джипе, с юга на север. Или — через Штаты. На мотоцикле.