Стыдные подвиги

Одно время ел пельмени, — перестал, слишком дорого и малопитательно, позже — в начале осени — даже пытался варить хаш, пошел к знакомым азербайджанцам, выслушал подробные инструкции, купил на рынке бараньи голени — хаш варится из сухого плотного мяса, из частей, непосредственно расположенных над копытами, — варил полдня, но чего-то не рассчитал и вместо бульона изготовил холодец, имевший столь крутой запах, что пришлось его выбросить. Потом квартира еще двое суток пахла Кавказом.

Рацион рассчитан до копейки, до калории. Килограмма риса или гречки хватает на неделю с учетом одного голодного дня, полезного для мозга. Сосиски, колбаса и прочие субпродукты исключены напрочь. Кем надо быть, чтобы тратить деньги на сосиски? Их едят только самые темные и ленивые люди. Моя приятельница, официантка Ася, снимает комнату на Таганке, и не далее как позавчера она рассказывала, что ее квартирные хозяева, старик и старуха, получив арендную плату, немедля покупают на все деньги пять палок дорогого сервелата и несколько дней едят только сервелат, а потом неделями сидят на манной каше в ожидании следующей выплаты.

— Советское воспитание, — сказал я Асе. — Для них колбаса — фетиш.

Ася пожала плечами. Ей двадцать два, она не понимает и не поддерживает разговоров про Советский Союз. Бывшая могущественная империя ассоциируется у Аси исключительно с собственными родителями: три года назад она уехала от них, из города Коврова — в Москву, то был ее личный побег из личного, персонального социализма; Ася презирает его не как идеологию, но как частный, семейный уклад.

Шкварки я запиваю чаем. Сахара не использую: только черный шоколад.

Не употребляю молочных продуктов, за исключением сыра, и овощей, а фрукты еще с детства считаю баловством. Был период, в первый год после тюрьмы, когда ежедневно пил свежевыжатый сок, и жену поил, и сына, каждое утро начиналось с торжественного рассечения пяти-шести грейпфрутов и бодрого визжания соковыжималки, но потом уехал в Чечню работать, вернулся без копья, и как-то стало не до грейпфрутов.

Нужда — коварная баба, она живет в твоих карманах и грызет сначала пальцы, а потом душу, она делает тебя желчным, она отучает улыбаться. Однажды ты обнаруживаешь, что еще совсем недавно в твоем доме празднично пахло грейпфрутами, а сейчас — вареными бараньими мослами. Прийти домой вечером и принести жене «что-нибудь вкусненькое», и видеть, как она сидит на кухне и уплетает клубнику или нектарины, — вот арифметически примитивный вариант счастья. Нет клубники или хоть какого красного яблока, — нет понимания.

Чай с шоколадом пью уже не на кухне, перехожу в комнату. Мебели не имею, матрас лежит на полу, тут же — духовная пища, книги. Чашку ставлю на спину второго тома сочинений Бунина.