Королевство стужи и звездного света

Нынче оно заменяло ему трон. Я сел в другое кресло, отозвавшееся недовольным скрипом пружин. Такая мебель годилась скорее для придворных с их хихиканьем и пустой болтовней. Двое взрослых, опытных воинов, какими были мы с Тамлином, смотрелись в этих креслах довольно странно.

Запустение ощущалось и здесь.

– Если ты явился позлорадствовать, можешь не трудиться, – произнес Тамлин.

– С какой стати мне злорадствовать? – спросил я, изображая искреннее удивление.

На лице Тамлина не дрогнул ни единый мускул.

– И о чем же ты хотел поговорить?

Я неспешно обвел глазами книги и расписной сводчатый потолок.

– А где мой дорогой друг Ласэн?

– Охотится, чтобы у нас был обед.

– Значит, сам ты утратил страсть к охоте?

Глаза Тамлина не вспыхнули. Когда-то он мог охотиться днями напролет.

– Ласэн ушел, когда я еще спал.

Охота ради пропитания. Значит, у Тамлина действительно не осталось слуг, которых можно отправить на охоту или послать за едой.

Не скажу, что мне было жаль Тамлина. А вот Ласэна стоило пожалеть. Видно, понравилась ему роль пешки при верховном правителе Двора весны.

Я закинул ногу на ногу и привалился к спинке кресла:

– Слышал, ты ничего не делаешь для укрепления своих границ. Это правда?

Тамлин помолчал, затем кивнул в сторону двери:

– Кто будет этим заниматься? Ты видел хоть одного караульного?

Даже самые верные гвардейцы покинули Тамлина. Интересно.

– Фейра потрудилась на совесть, – сказал я.

Тамлин оскалил зубы. Глаза на мгновение вспыхнули.

– С таким опытным наставником… Как же могло быть иначе?

Я не смог скрыть улыбку:

– Я здесь ни при чем. Она действовала сама. Надо отдать ей должное, очень умно.

Рука Тамлина впилась в изогнутый подлокотник.

– Я думал, что верховный правитель Двора ночи не опустится до бахвальства.

Я перестал улыбаться:

– Наверное, ты думал, что я должен рассыпаться перед тобой в благодарностях. Ведь ты помог вернуть меня к жизни.

– Я не питаю иллюзий насчет тебя, Ризанд. Скорее в аду погаснут все костры, чем ты поблагодаришь меня за что-либо.

– Как поэтично!

Он глухо зарычал.

Я не узнавал Тамлина. С какой легкостью он заглотнул наживку. Нынче разозлить его – раз плюнуть. Я напомнил себе о стене, о прочном мире, в котором мы так нуждались. И все же, не удержавшись, сказал:

– Ты несколько раз спасал жизнь моей истинной пары. За это я всегда буду тебе благодарен.

Слова попали в цель. «Моей истинной пары».

Это был удар ниже пояса. Я имел все – все, чего желал, о чем мечтал и вымаливал у звезд.

Тамлин не имел ничего. Все, что когда-то ему было дано, он бездумно расточил. Он не заслуживал ни жалости, ни сострадания. Нынче его удел – пустые комнаты, пропитание, которое он вынужден добывать охотой, колючки вместо цветущего сада и подобие жизни. Это он вполне заслужил.