Студент из прошлого тысячелетия

Внутри телеги сидел сутулый старик. Он смотрел на мир одиноким глазом, в то время как другой был плотно затянут бельмом, а за пазухой лежала весточка из большого мира. Куда больше, чем этот человек и вся его деревня.

Под ночь, когда молодой голос дочитывал сводку, старик ложился спать с тяжелым сердцем, долго ворочаясь и размышляя.

Утром, встав в ранних сумерках, он собрал вещи. Огниво, моток бечёвки, свечу. Взял краюху хлеба, но тут же положил назад. Уже через полчаса деревню покидала одинокая сгорбленная фигурка, направляясь на запад.

Его проводила виляющими хвостами пара дворовых собак, а за околицей нагнали шлёпающие босые ноги, несущие паренька десяти лет.

— Дед! Дед! Куда ты⁈ — кричал он, пока в висках стоял шум бьющегося сердца.

— Ничего от тебя не скроешь, Алёша, — улыбался дед. — Я пойду на запад, но скоро вернусь, дождись меня.

— С демонами драться? — насупившись, спрашивал малец.

— А если с ними? — хитро улыбался дед, пряча грусть.

— Но ты же старый! — бессильно говорил внук.

— Зато ты молодой, Алёша, ты молодой, — тепло говорил старик, а сердце его наполнялось лёгкостью, да так, что хотелось парить

— Как мы без тебя? — наконец-то дал волю слезам мальчик, размазывая влагу по лицу. — Кто нам будет рассказывать о том, что видел и где был? Мы без твоих рассказов не уснём теперь…

Старик последний раз улыбался и трепал внука по голове, продолжая путь, а за спиной подрагивала тонконогая фигурка, хлюпая носом.

— Кто, если не я? — отвергал душевные сомнения старик, говоря самому себе. — Я уже пожил, а они ещё нет! И кто сказал, что это большая цена?

Он шёл и шёл, со временем вливаясь в поток таких же, как и он. Младых и старых, идущих одной дорогой. Дорогой, где кончались добрые взгляды, и начинало нести смертью. Дорогой, которая, скорее всего, станет последней.

Огромный огненный шар осветил землю. Тьма растаяла. Полоска света пронеслась по земле, будто волна, слизывая тёмное покрывало мрака. И вот уже выдернуты на свет детали. Проступают зелёные поля, трава блестит росинками, будто дама жемчугом. Стоит войско и не перечесть его, каждый ловит взглядом лучи, греющие саму душу. А за тем войском тьма, живая, движущаяся, неотвратимая и голодная, как всепожирающее время.

— Левый фланг, сместиться на центр! — кричит воевода.

К нему подходит безусый юнец, больше похожий на кисейную барышню, упрямо поджимая губы.

— Но там же одни деревенские, неучи, разумно ли?

Хлёсткий удар опрокидывает адъютанта на землю.

— Не смей мне говорить то, что я и без тебя знаю! — шипит дворянин. — И приготовь дилижанс, мы отъезжаем в Петрозаводск, как только будет пройдена третья линия…

Молодой адъютант больше не посмел перечить и побежал, но отнюдь не выполнять приказ.