Студент из прошлого тысячелетия

— Прости, но я обзвонила всех, кого смогла вспомнить, — извиняющимся тоном проронила Лебедева.

— Хорошо, дайте мне немного времени, я ведь ещё не ел, — вздыхаю.

Достаю телефон и звоню Михаилу с просьбой подъехать к академии. Таким образом, появилось полчаса на то, чтобы закинуть в себя что-то существеннее утренней чашки кофе. Желудок, зараза, совсем добра не помнит, уже поднимает бунт.

Заметил ещё с молодости, что легче работать, когда голоден. Но сейчас повторять подобный опыт не спешу. Хватит. Художник должен быть голодным, говорят они. Но я, слава богу, не художник, поэтому от хорошего куска мяса с бокалом такого же хорошего вина не откажусь.

Жаль, что в академии не нальют. Даже аристократу, сухой закон какой-то. А вот дома хоть упейся, всем всё равно.

— Ждите у входа через тридцать минут, — прошу Лебедеву, и она кивает, удаляясь.

В столовой подсаживаюсь к Варе, заставляя уже знакомую троицу во главе с Тамарой отвернуть хлебальники. Хотелось показать им пару неприличных жестов, но я сдержался. Всё-таки теперь в аристократической семье, а не сам по себе. Вдруг подтянут за слова, и придётся повторить всё продемонстрированное в реальности. Мне же одного алкоголя мало будет, посмотреть хотя бы на Тамару, там для поднятия боевого духа нужен домкрат.

Горько вздыхаю и с заговорщицким видом спрашиваю Варю.

— А расскажи мне, кто такая эта Екатерина?

Варя пожимает плечами, неохотно ковыряя блюдо с печёными овощами. Я приступаю к своей еде, собираясь послушать интересную историю.

— Ваймер? — поднимает голову Варя, оценивающе смотря на меня. — Она талант, настоящий алмаз, ей даже ректор помогает, поэтому Ходаковская её и не трогает. Да и не сможет, при всём желании, разве что за пределами академии, но Ваймер далеко не выходит. Понимает, что аристо её могут и убрать за такие выкрутасы. Единственная третьекурсница, которая прорвалась на четвёртый ранг. Прогресс семимильный, если ты понимаешь, о чём я.

— Она простолюдинка? — говорю это и кривлюсь, звучит не особо приятно.

— Да, сирота, — кивает Варя. — Из детского дома, по квоте на бюджет прошла. По слухам, её родители работали на один из благородных домов, а потом их не стало в очередном горниле противостояния между семьями.

— Любопытно, — продолжая усердно работать челюстями, отвечаю однокласснице. — Понятно теперь, почему её пока не прижали.

— И не прижмут с такой-то поддержкой, — вздыхает Варя, отставляя тарелку.

— Рано или поздно доберутся, — качаю головой, не соглашаясь со словами девушки. — На то они и аристократы, там, пожалуй, у каждой семьи есть толстенный блокнот с именами всех, кто плюнул в тарелку.

— Говоришь так, будто сам не дворянин, — усмехается Варя, и её лицо становится жёстче.