Её несносный студент

Когда душа летит в рай

Чего? Это чего она сейчас такое сказала?

Не могла она этого произнести, ну не могла ведь? Может… может галлюцинации у меня слуховые?

Она прижимается к стенке душевой, смотрит на меня испуганно, словно сама от себя ничего подобного не ожидала. Не шевелится, только дышит рвано, а я… я просто сейчас, кажись, умом тронусь, потому что это, млин, что-то нереальное здесь происходит. События из параллельной вселенной, не иначе.

И я не знаю, не понимаю по взгляду напротив, по выражению лица, насколько она вообще осознает всю серьезность происходящего. В голове пустота, вакуум какой-то, и только где-то на задворках сознания вертятся мысли из серии: «Она болеет. У нее ветрянка, держи себя в руках идиот, и его тоже держи в руках… а блядь, нихрена подобного, нихрена, млин».

Наклоняюсь к ней, руки по обе стороны от ее лица упираю, в глаза смотрю, взгляд поплывший цепляю и кайфую, потому что она реально меня хочет. И как тут отказаться? Как? Да нереально, блин. Не смогу. Нихрена я не джентльмен, вообще не он. Я и так все это время сдерживаюсь, чтобы лишнего себе не позволить, чтобы не напугать, и пока она сопротивлялась, мне себя в руках, пусть с трудом, но держать удавалось. А теперь? Теперь я не смогу, просто не смогу.

И все доводы совести, правильные, в общем-то доводы, логичные, я посылаю нахер, потому что вот она, моя награда, стоит передо мной, губки свои сладкие облизывает, меня ладошками маленькими робко гладит. Краса моя ненаглядная. Меня хочет, ждет, ко мне ластится, дышит прерывисто, глубоко, и грудь ее красивая, аккуратная такая, с розовыми сосочками, вздымается с каждым вздохом, меня соблазняя, дразня, лишая остатков здравого смысла. И есть лишь желание: первобытное, дикое, необузданное.

— Ксююш, а ну-ка повтори, я может не понял, чего, — шепчу в сладкие, чуть припухшие губки, и провожу по ним языком. Сладкая, она вся такая сладкая, вкусная, я пробовал, помню, прекрасно помню ее вкус. Такое не забывается, и как кончала от моего языка, тоже не забывается.

Она не отвечает, зараза упрямая. Вперед подается, ко мне ближе, и губами своими к моим прижимается.

Экстаз, бля. Я теряюсь, просто пропадаю, в пустоту проваливаюсь. В голове ни одной мысли, только потребность взять, заклеймить свою девочку. Словно зверь оголодавший, набрасываюсь на ее губы, терзаю их снова и снова, углубляя поцелуй, беру ее, пока только языком.

Ее губы — это что-то нереальное, они дурманят сильнее самого крепкого спиртного, с ума сводят. Мягкие, податливые, вкусные, она вообще вся вкусная. Последняя частичка здравомыслия испаряется, растворяется в бурлящем коктейле из неистового удовольствия и нестерпимого желания обладать любимой женщиной. Черт.