Её несносный студент

Какая же она красивая, вкусная, моя.

Она дрожит, постанывает тихо, сдерживается, потому что в голове у нее все еще эта дурость, не ясно откуда взявшаяся. Ну какая шлюха? Стал бы я шлюху вылизывать. Да никого бы не стал, а ее — да. Она, конечно, сопротивляться пытается, но я чувствую, что ей нравится, по дрожи, по реакции ее, по тому, как простыню в кулачках сжимает. И это заводит, понимание, что ей нравится заводит так, что крышу просто сносит и искры из глаз сыпятся. И когда она кончает, вскрикнув, начинает дрожать, в спине выгибается, я едва сдерживаюсь, чтобы не опозориться вот так просто, прямо в трусы. А потом глажу ее, целую, слизывая отголоски оргазма и, черт возьми, мне охренеть как это нравится.

После поднимаюсь выше, ставлю руки по обеим сторонам от ее головы, смотрю на свою малышку и не могу сдержать улыбки. Она снова краснеет, с ума меня сведет. Не выдерживаю, наклоняюсь и снова целую.

Кажется, я готов целовать ее всю жизнь.

Сюрпризы только начинаются

— Не завидуй, — усмехаюсь, откидываюсь на спинку стула и продолжаю глупо улыбаться, пока препод, толковый, надо признать, мужик, старательно пытается донести до абсолютного большинства вполне себе простые, но, очевидно, не для всех, вещи.

По крайней мере я всегда считал, что алгоритмизация — это почти как два плюс два, база, которую ты просто не можешь не понимать, как оказалось — можешь. И глядя на Хасанова, который битый час пытается донести очевидные вещи до хлопающих глазами студентов, мне становится смешно и в тоже время грустно. Жалко мужика, у него уже испарина на лбу выступила и глаза бешенством налились, из последних сил держится.

И зачем только нужно было поступать на одну из самых сложных программ, если даже базу не тянешь. Мне пары дней хватило, чтобы понять — добрая половина группы здесь лишь потому, что конкурс небольшой и поступить было проще простого. На что надеялись только? На то, что ВУЗ не столичный и требования будут не столь высокими? Глупо.

— Никитина, вам настолько неинтересно? Или быть может вы все знаете?

Не сразу понимаю, что он прекратил объяснять тему и теперь обращается к девчонке, зачем-то севшей за первую парту и умудрившейся задремать. Соня, кажется, вроде староста даже. С ней мне как-то познакомиться не удалось, странная она, нелюдимая, затюканная какая-то.

— Нет, Заур Халилович, простите я…

— Спать, Никитина, нужно ночью, а не на паре.

— Свободна говорю, можешь идти отсыпаться, раз ночью времени нет, пропуск отработаешь.

— Но я, вы не можете меня просто выгнать! — слишком громко возмущается Никитина, настолько, что даже я понимаю: зря, очень зря.

О Хасанове легенды ходят, лучше бы просто молча вышла, проблем бы меньше было.