Её несносный студент

— Но это так, — хриплю, потому что голос внезапно садится, теряется, и во рту такая тотальная засуха, что говорить становится невозможно.

Отстраняюсь немного, Волков позволяет, видно осознав, что боль причиняет, но продолжает удерживать. Поднимаю голову, смотрю в горящие пламенем голубые глаза. И взгляд этот — полный нескрываемого, хищного желания — пугает, и в тоже время вызывает какое-то странное ощущение эйфории, легкости. Тело, отказываясь подчиняться сигналам разума, реагирует крупной, сладкой дрожью и легкими спазмами внизу живота. Сама того не понимая, не контролируя совершенно ситуацию, я сжимаю бедра и с ужасом наблюдаю, как на лице Волкова появляется хищная, обещающая улыбка.

— Хочешь еще раз? — наклонившись ко мне и цепляя мочку уха, шепчет тихо, а я глаза прикрываю и дышать начинаю тяжело и часто. — Хочешь ведь, я чувствую, не сопротивляйся, Александровна, все равно ведь сдашься.

Последние слова на меня словно ушат с ледяной водой действуют. Марево, затмившее рассудок рассеивается в тот же миг, а вместо него накатывает тошнота и отвращение к себе. А еще злость, ярость даже.

Да как он смеет вообще?

Дергаюсь резко, толкаю Волков в грудь, уговаривая себя дышать. К горлу подкатывает огромный, мерзкий ком, а в носу противно щиплет. Только не расплакаться, только не позволить себе слабость. Пусть катится к черту, самоуверенный, мажористый гад.

— Ты тут ни при чем, у меня просто давно не было мужчины, — выпаливаю зачем-то, просто на зло, просто чтобы уязвить.

Понимаю, что глупо это и по-детски, и выше этого нужно быть, выше, а не могу, обида накрывает с головой, а по жилам растекается чистая злость, заполняя каждую клеточку моего тела, вызывая небывалый, яростный протест.

— Что ты сейчас сказала?

Вопреки моим надеждам Волков не отпускает, только усиливает хватку.

— А ну-ка повтори, — рычит практически.

Он прищуривается, дышит шумно, крылья носа тяжело вздымаются, на скулах желваки играют. Задела все-таки, за живое взяла.

— Ни при чем говоришь?

Я не успеваю ответить, не успеваю отреагировать. Жесткими, суховатыми губами касается чувствительной кожи на шее, слегка ее прихватывая, прикусывая зубами, а потом зализывает несуществующую рану.

— С другими ты тоже так течешь, а Ксюш?

Жесткие движения пальцев выбивают из головы все мысли, и я не сразу понимаю смысл вопроса.

— Ну же, отвечай! — требует настойчиво, продолжая сладкую пытку.