Её несносный студент

— Ты на кого замахнулся, щенок, — он надвигается на меня, и я понимаю, что нихрена не позволю себя ударить и без ответа не оставлю, потому что сейчас мне плевать на то, что передо мной родной отец. Он меня предал. Предал мое доверие, растоптал мои чувства, наплевал на мои желания.

Я всю свою жизнь был прилежным до тошноты. Учился, не создавал проблем, его не позорил. Идеальный, мать его, сын. А он? Что сделал он?

— Женя! — в последний момент у отца на пути возникает мать.

Он останавливается, конечно.

— Да что же это такое! Вы можете мне объяснить, что происходит или нет!

— Ничего не происходит, мам, просто отца у меня больше нет, — перевожу взгляд на отца, — ты помнишь, как ровно год назад я дал тебе обещание, я просил тебя ее не трогать, просил по-хорошему. Помнишь, что я тебе тогда сказал?

Я смотрю на родителей, и понимаю, что нихрена не жалею о сказанном. И сейчас себя в руках держу только из-за матери, чтобы ей ненароком не навредить. Она же не отойдет, и ей точно достанется. Зацепим ее, как пить дать, зацепим.

— Ты хоть понимаешь, что говоришь? — отец буквально выплевывает слова. — Из-за вертихвостки совсем умом тронулся? Ладно один старый, жизнь прожил, пусть делает, что хочет, тебя-то куда несет?

Я понимаю о ком он. Дед, видимо, ему тоже покоя не дает, только им манипулировать отец не может, а мной может, во всяком случае так он думает.

Только мною манипулировать не получится, и запугать меня тоже не получится, я ему не Ксюша.

— Ты хоть понимаешь, что жизнь себе портишь, понимаешь, что пожалеешь?

— Как ты? — выплевываю зло.

Да, меня задели его слова, как только я их от Ксюши услышал. По живому резанули.

— Что? — он, кажется, теряется на миг, а меня уже несет на полной скорости, словно поезд, у которого напрочь тормоза отказали.

— Пожалею, как ты? Ну что ты, пап, давай, бля, расскажи нам, как проснувшись спустя двадцать лет, ты понял, что просрал молодость, расскажи, как о своем выборе, ну давая, бля!

— Егор, ты что такое говоришь? — мать, все это время стоявшая, между нами, хватается за грудь, в глазах ее отражаются непонимание и растерянность.

— А ты его спроси, мам, он лучше знает, да, пап? Ну чего ты молчишь, бля? Язык в жопу засунул, расскажи, как вывалил на мою, возможно, беременную невесту свои долбанные комплексы, поведай нам о своей просраной жизни.

Я осознаю, что переборщил лишь в тот момент, когда лицо матери неестественно бледнеет, когда в ее глазах начинает проявляться толика понимания. Блядь. Только теперь до меня доходит, как сильно я облажался. Бросаю взгляд на отца, тот на меня не смотрит, в ужасе глядит мать.

— Беременной? — уточняет мать.

— Возможно, — отвечаю на автомате.