Её несносный студент

Не то, чтобы я чего-то от него ждала, нет, просто посчитала нужным сказать, наверное, все же на что-то надеялась. Он не поверил сначала, ведь мы предохранялись, а потом просто заявил, что уезжает в Москву и ребенок ему не нужен, предложил сделать аборт. Я тогда даже говорить ничего не стала, просто развернулась и пошла домой. Больше мы не виделись.

— Ксюш, — подхожу к ней, обнимаю за плечи.

Она дрожит, всхлипывает тихо.

— Ну чего ты, малыш, это в прошлом все.

— Это еще не все, — собравшись, она продолжает: — спустя восемь месяцев родилась Катя и в тот день я поняла, что никого дороже у меня в жизни нет, и я в лепешку разобьюсь, но для нее все сделаю. Я училась, подрабатывала. Жизнь пошла своим чередом. Несколько раз меня пытались пригласить на свидание, пару раз я даже ходила, но каждый раз все заканчивалось одинаково. Я не скрывала наличие дочери, правда, мужчины мою откровенность не ценили. После нескольких неудачных свиданий я завязала с попытками наладить личную жизнь, да и ни к чему это было. Я просто устала, устала видеть это разочарование в глазах, улыбку виноватую. Знаешь, неудачи, они все-таки откладываются в подсознании, и стоит однажды обжечься, начинаешь во всем искать подвох, повод не доверять.

— Ксюш, — разворачиваю ее к себе, чтобы на меня смотрела. — Я не они, понимаешь, у меня все серьезно, вообще все, Ксюш.

— Я знаю, просто испугалась, я не намеренно, ты пойми, это… это что-то вроде защитной реакции, я же с тобой не соображаю ничего, все как в тумане, в голове ноль мыслей, со мной такого никогда не было. Господи, мы даже предохраняемся не всегда. Я запаниковала, я понимаю, что причин у меня особых не было, на запаниковала. Я даже не очень понимала, что говорю. В тот момент это казалось правильным решением.

— Давай договоримся, Ксюш, — обнимаю ее, у самого сердце сжимается, потому что я тоже дурак, и она дура, нашли друг друга. — Ты мне доверяешь, несмотря ни на что, доверяешь во всем и всегда. Сегодняшняя ситуация — это прокол, общий, но ничего непоправимого не произошло. Я тоже был не прав, вспылил, но я не хочу, чтобы ты себя всякой дрянью травила.

— Я не буду, — бурчит тихо, сильнее ко мне прижимаясь. — Но нам больше не стоит заниматься сексом не предохраняясь. Я с тобой голову теряю, вообще ничего не соображаю.

Я посмеиваюсь, понимаю, что скот я, конечно. Но меня вставляет, хорошо так вставляет, от ее признания. Она ведь даже не подозревает, как на меня ее слова действуют, даже приблизительно не представляет, насколько я становлюсь дурной. Я же люблю ее, вот такую, с тараканами размером со слона, со всей ее дуростью, с недоверием, просто люблю так, что самому страшно. И кайфово.

— Егор, а что, если я все-таки забеременею?

— Воспитывать будем, что ж еще, — усмехаюсь, ее в лоб целую.