Её несносный студент

— Нет, ты все-таки дурак, — улыбаюсь, — что ты ей сказал?

— Оле… Ольге Павловне.

— Посоветовал искать новую работу, — его тон мгновенно меняется, становится жёстким, требовательным.

— Ты серьезно, Ксюш? Мадам слегка охренела, тебе не кажется?

— Она… просто она такой человек, послушай, Егор…

— Все, Ксюш, закрыли тему.

— Нет, не закрыли, пожалуйста, не надо ничего делать, я прошу тебя.

— Я говорю, закрыли тему, Александровна.

Я понимаю, что бесполезно, а потому просто обнимаю его за шею, встаю на носочки и целую. Это не только на мне срабатывает, он тоже сопротивляться неспособен. Я не знаю, что это —какая-то незримая связь или банальная химия — но мы оба теряем способность здраво мыслить, стоит только прикоснуться друг у другу.

— Пожалуйста, не нужно ничего предпринимать, — повторяю свою просьбу, — оставь ее, она просто несчастная женщина.

— Лиса ты хитрая, Александровна.

— Пообещай, что ничего не станешь делать.

— Ты сейчас мною манипулировать что ли пытаешься?

Я теряюсь, не знаю, что ответить, просто отвожу взгляд. А ведь он прав, получается, что пытаюсь. И, должно быть, выглядит это нелепо и глупо. Где Волков и где манипуляции?

— А ты знаешь, мне нравится, — он усмехается, целует меня в макушку, — ладно, пусть пока живет, но только пока.

— Только потому, что ты тараканов своих усмирила и сбежать от меня не пытаешься.

— А смысл, — пожимаю плечами, — меня уволят в любом случае, — улыбаюсь, очевидно смирившись с подобным положением дел.

В конце концов жизнь на этом не заканчивается, снова возьмусь за репетиторство, или вернусь в приют к Кате. Не худшая перспектива.

Оля появилась как нельзя кстати, ее слова что-то во мне пробудили, задели. Егор не инфантильный ребенок, решение он принял самостоятельно, и своими сомнениями я его только обижаю. Он, конечно, терпит, виду не показывает, но, должно быть, это неприятно, когда ты вот так, со всей душой, а в тебе сомневаются.

— С чего ты решила, что тебя уволят?

— Рано или поздно все тайное становится явным, а слухи разлетаются быстро, как только это дойдет до твоего деда, — улыбаюсь грустно, — меня попросят.

Он молчит, хмурится, на меня смотрит пристально. А я буквально чувствую на себе его изучающий взгляд.

— Это не важно, — спохватываюсь внезапно, понимая, к чему все это может привести, — только не нужно сориться с дедом, я сама уволюсь, это…

— А что важно? — не позволяет мне договорить, впивается взглядом в мое лицо, смотрит выжидающе.

— Ты, — произношу совершенно искренне, наконец осознав окончательно, насколько сильно в нем погрязла.

Да, я слабая, глупая, слабая женщина.

Зато счастливая, потому что с ним, потому что он такой. И плевать мне на эту должность, прокормить себя и дочь я всегда смогу.